Мятежники с "Баунти"

Тем временем стемнело и разочарованные дикари отстали.

Первая попытка причалить к острову была слишком опасна, чтобы ее повторять.

— Теперь необходимо принять важное решение, — сказал капитан Блай. — История, случившаяся на Тофуа, я уверен, повторится и на Тонгатапу, и всюду, куда бы мы ни зашли. Нас мало, мы без оружия и не можем ни торговать, ни добывать себе пищу силой. Придется пользоваться только собственными запасами. А вы знаете, друзья, как они ничтожны. Но не лучше ли все же удовлетвориться ими, чем каждый раз, приставая к берегу, рисковать жизнью? Я не хочу скрывать весь ужас нашего положения. Чтобы добраться до Тимора, нужно пройти около тысячи двухсот миль, получая в день четверть сухаря и четверть пинты[18] воды! При условии железной дисциплины спастись можно только этой ценой. Отвечайте с полной откровенностью! Согласны ли вы пойти на такое испытание? Клянетесь ли безропотно подчиняться всем моим требованиям?

— Да! Да! Клянемся! — закричали все в один голос.

— Друзья, — продолжал капитан, — мы должны позабыть о взаимных обидах и упреках, отказаться от сведения личных счетов ради общих интересов.

— Обещаем!

— Если сдержите слово, — добавил Блай, — я отвечаю за ваше спасение.

Теперь баркас шел курсом ост-норд-ост. Довольно сильный ветер крепчал и к вечеру 4 мая превратился в настоящую бурю. Волны вздымались как горы, и суденышко, проваливаясь между ними, казалось, уж не сможет подняться. Опасность увеличивалась с каждой минутой. Насквозь промокшие и закоченевшие моряки в этот день могли подкрепиться лишь парой глотков рома и четвертушкой полусгнившего плода хлебного дерева.

Назавтра и в следующие дни положение не изменилось. Баркас проплывал мимо множества островов, и от них порой отчаливали пироги. Хотели ли туземцы напасть на европейцев или предложить что-нибудь в обмен, так и осталось неизвестным. Утлое суденышко с раздутыми попутным ветром парусами мчалось вперед.

Утром 9 мая разразилась чудовищная гроза. Раскаты грома и ослепительные молнии непрерывно сменяли друг друга. Дождь низвергался с силой, с которой не могут сравниться даже самые сильные бури средних широт. Невозможно было высушить одежду, и тогда Блай придумал вымочить ее в морской воде и засыпать солью, чтобы сохранить хоть немного тепла в теле, переохлажденном дождем. Скоро к ливням, так мучившим капитана и его спутников, добавилось еще худшее мучение — пытка жаждой при невыносимой жаре.

Утром 17 мая, после ужасающей бури, послышались всеобщие жалобы.

— Никогда не хватит у нас сил добраться до Новой Голландии, — кричали бедняги, — нас исхлестали дожди, мы валимся с ног от голода и усталости. Надо увеличить паек, капитан. Ну и пусть наши запасы иссякнут! Возобновим их, когда доберемся до берега.