Избранные произведения в одном томе

Бернар осторожно вылез из палатки, наспех оделся. Ночь была все еще теплой. Среди туч бежала луна. Перед его глазами вырисовывалась долина. Он видел, на фоне луны, скалы Большого Сингла и «Церкви Гийема» — места́ их дневных восхождений. По выбитой в скале лестнице он спустился вниз, по усеянной мелкими камушками дороге пересек часть деревни и оказался на берегу Везера. Река была черной, лишь у самого берега малая глубина делала ее прозрачной. На дне слабо поблескивали камушки. Он разделся до купального костюма, затем, в один бросок, погрузился в воду, расплескав вокруг сверкающие капли, и, оставляя позади себя беловатый пузырчатый след, по диагонали поплыл к середине реки. Он нырнул, вынырнул, выдохнул смесь воздуха и воды, поискал камушки на дне, позволил течению подхватить его. Он любил воду. В этот вечер он разглядывал пейзаж с непреодолимой страстью. Мой старый Везер, моя река! Мой родной край! Край скал и зелени, деревьев и земли, воды и неба! Край, в котором растут табак и пшеница, дубовые и каштановые рощи. Моя земля, которую я вскоре покину живым, преследуя свою мечту. Мои дорогие меловые утесы, где я в двенадцать лет обнаружил свое первое ископаемое…

Он помнил тот день, как будто все это происходило вчера. Он не был уроженцем Эйзи. Он родился километрах в двадцати отсюда, в Монтиньяке. В три года став сиротой, он был подобран старым дядюшкой, землепашцем, который жил неподалеку от Ложри в теперь уже исчезнувшем с лица земли доме. Но все его детство протекало в этом диком и восхитительном окружении. Страсть к геологии пробудилась шестнадцатью годами ранее, когда, взбираясь на какую-то скалу у старой бюгейской дороги, он нашел окаменелую ракушку. Он показал ракушку учителю, который объявил ее просто-напросто образованием известковых скал. В тот день и определилось его призвание.