Наследница огненных льдов

Всё поддержали его слова и снова почтили память Эспина. Меня же от переживаний снова потянуло в сон. И вновь дядя Руди проводил меня в палатку и уложил спать. Прямо как в детстве. И так тепло стало на душе от одной лишь мысли, что он снова рядом, снова со мной и больше меня не покинет.

Нет, всё было не зря. Если б мне пришлось снова отправиться в поход к оси мира, я бы отправилась, не задумываясь. Знаю, смерть Эспина – это ужасная потеря, её нельзя восполнить или заглушить, она будет преследовать меня всю жизнь, иначе просто быть не может. Но если задуматься, за время похода я не только теряла, но и возвращала, и кое-что даже приобрела. Теперь мне надо научиться принимать все удары и дары судьбы со смирением и благодарностью.

С этой спасительной мыслью я и заснула, чтобы проснуться и начать новый день и новый этап в жизни. Несколько дней подряд дядя Руди откармливал меня, неусыпно следя за рационом, планомерно повышая калорийность порций, пока дело не дошло до ужина с отбивной из холхутятины. Кстати, очень даже вкусное мясо.

Видя, что к нам с Мортеном возвращаются силы, мужчины начали готовиться к отплытию. Мотористы при участии деятельного журналиста перетаскивали ящики с места на место, складывая в них остатки провизии, инвентарь и всё, что может понадобиться нам в пути. Дядя Руди с доктором Монвинклем занялись расчётами, какой вес выдержит одна единственная байдарка и сколько рейсов до сплошных льдов понадобится сделать, чтобы перевезти с острова груз, семерых человек, трёх хухморчиков и одну собаку.

К слову, три хухморчика и Зоркий уже давно нашли общий язык. Если вначале Дзун, Ханг и Циль шарахались от пёсика, думая, что он хочет их съесть, то после моих рассказов о непростых взаимоотношениях Брума и Зоркого, а потом и его попытках подластиться к отзывчивому Унчу, хухморчики смекнули, откуда у лохматого пса столько интереса к их скромным персонам. И вот теперь я наблюдала, как Зоркий лежит на боку и пытается перекатиться на другой, а трое малышей ползают по его брюху, груди и шее, чтобы своими маленькими ручками почесать его всласть. Теперь я увидела, как выглядит блаженный прищур росомашьей лайки – наконец-то Зоркий был доволен, даже язык из пасти вывалился. Вот только на мою попытку погладить его, он тут же встрепенулся и попытался вскочить с места, чтобы отойти подальше. Значит, не простил. Так обидно…