Разлучи нас, смерть! (СИ)

— Ты не отпускал меня, — ответил Джейсон, удивляясь тому, как слабо и виновато прозвучал его голос, но следующая фраза получилась увереннее: — Я миллион раз просил тебя. А Чэн помог.

— А Крамер?! Что ты от него получил?

Джейсон молчал. В голову приходили ответы один язвительнее другого, но он молчал — не потому, что ему так сказал Эдер, потому что он сам боялся того, что может произойти. Злость и бешенство исходили от Астона осязаемыми волнами. Джейсону было бы легче, если бы он набросился на него прямо с порога: накричал, обозвал, ударил — что угодно, лишь бы не эта вызревающая, копящаяся, концентрирующаяся озлобленность, сдерживаемая ярость, которая рано или поздно вырвется наружу.

— Что, он отказался помогать? — ядовито поинтересовался Астон. — Не заплатил тебе за услуги? Отвечай!

Астон сделал шаг в его сторону, и только в этот момент Джейсон понял, что всё это время понемногу отступал от него, а сейчас упёрся спиной в книжный шкаф.

— Я не просил его помогать, — наверное, надо было солгать, сказать, что просил, но Джейсон не мог.

— Тогда почему ты спал с ним? — не отступался Астон.

— Не знаю. Просто…

— Просто тебе нравится, когда тебя имеют, — продолжил Дэниел.

— Ты не особо ограничивал себя всё это время! — заявил Джейсон, хотя внутренний голос умолял замолчать. — Я такой же мужчина, как и ты…

— Ты? Мужчина? — по лицу Астона пробежала злая презрительная усмешка. — Ты потаскуха. Ты много чего мог придумать, чтобы сбежать, но предпочёл раздвинуть ноги. Это то, что ты лучше всего умеешь делать… Просто грязная шлюха, ничего больше, — выплюнул он.

— Если и так — это моё дело. Я не могу всю жизнь заказывать цветы для твоих любовниц! Я не хочу торчать возле тебя и…

— Ты принадлежишь мне, — оборвал его Астон, скрипнув зубами.

— Нет! Мне надоело слушать этот бред! Я не принадлежу тебе. И не тебе решать, с кем мне…

— Джейсон, замолчи! — рявкнул Астон, и глаза его хищно сузились от ярости.

Джейсон видел, что гнев Дэниела готов прорваться — может быть, для того, чтобы наконец убить, уничтожить и закончить эту ужасную мучительную историю, — но уже не мог остановиться. Его разрывало от желания выплеснуть всё то, что накопилось в нём, что так долго разъедало его изнутри, как кислота, как болезнь, как отвратительное ядовитое гниение.

— Мне надоело молчать и подчиняться! Я не могу больше терпеть тебя, твою жену, детей, охрану!.. Всю твою чёртову жизнь! Я хочу свою жизнь!.. Я лучше буду последней шлюхой, чем останусь с тобой!..

И даже когда Астон ударил его по лицу, он почти не почувствовал боли, только захлебнулся последними словами. Он упрямо поднял голову и, глядя в глаза Дэниелу, продолжал, как безумный:

— Я не могу больше! — он задыхался от злости и отчаяния и ещё от предательской жалости к себе, бессильному и беспомощному перед Астоном с его деньгами, связями и целой армией охраны, с его вседозволенностью и безнаказанностью. — За этот год ты убил всё то, что можно было ещё спасти… Это ты сделал из меня шлюху! Я был согласен на всё, я бы любому позволил трахать себя во все дыры, лишь бы не видеть тебя больше. Чэн просто подвернулся…