Безумие на двоих

− Вкусно? − раздаётся насмешливый голос сбоку, и я активно качаю головой, боясь посмотреть в ту сторону, чтобы не показывать своего красного как чили лица, и раздутых, как от пчелиного укуса щёк, рта, еле сдерживающего всю ту пищу, которую я туда успела запихнуть.

− Правильно. Тебе сейчас нужно больше кушать. − Влад говорит только со мной, говорит очень определённо, но наш дуэт неожиданно оборачивается в трио.

− Почему это? − Лиза выказывает ненужную мне заботу, совершенно не затрагивающую интонации её голоса, но её любопытство удовлетворяется не мной.

− Мира провела какое-то время в больнице, перед самым вашим приездом. − Я, наконец, избавляюсь от преследующего меня желания раздеть Влада немедленно и от непомещающейся во рту еды, глотая всё и сразу, больно раздражая горло, а затем запиваю всё апельсиновым соком.

− Ох! Неужели? − вырывается у сестры.

Я бы могла в подтверждение слов брата закивать утвердительно, но мне самой этот жест кажется смешным, и я просто удаляюсь из-за стола со своей тарелкой.

Все члены моей семьи продолжают ещё некоторое время просвещать мою сестру и её мужа Анатолия о моих приключениях в стенах клиники, а затем все благополучно возвращаются в продолжение обсуждения отдыха на Мальдивах.

Тётя Таня ушла ещё до того, как все успели собраться внизу, поэтому эта территория в доме сейчас оказывается в полном моём распоряжении. Я подхожу к раковине и открываю воду, намыливая тарелку, пока её очень резко не выхватывают их моих рук.

− Что ты делаешь? − вскидываюсь на Влада, так бесшумно оказавшегося за моей спиной.

− В доме есть, кому мыть посуду. − Он выглядит непреклонным, а тон его серьёзным, отчего мне хочется рассмеяться ещё сильнее.

− Тётя Таня уже ушла, и я в состоянии справиться с одной тарелкой.

− Нет, − слишком категорично, чтобы я отступила.

− Влаад… − Но чтобы доказать мне, что не шутит, он принимается смывать пену с тарелки самостоятельно, а потом ополаскивает и мою чашку. От вида его вымывающим посуду меня захлестывает новым потоком желания избавить его от одежды, но довольствуясь малым, я лишь обнимаю его со спины.

− Мы уходим. − Бросает Влад, резко перекрывая воду и высвобождаясь из моих рук.

− Хорошо, − повинуюсь я, даже не посвященная в его планы.

Уже добравшись до своей спальни, мой мозг заработал более-менее рационально и идея заявить родным, что мы с Владом хотим провести первый день Нового года только вдвоём, вне стен этого дома, совершенно наедине с абсолютной чёткостью предстаёт неудачной, провальной, критической. И я решаю позвонить брату. (Мы часто пользовались мобильной связью, находясь дома в соседних помещениях, однажды от невыносимого томления испробовав этот небольшой трюк при родных, никак не желавших оставить в покое хотя бы одного из нас, мы тогда проговорили с Владом больше трёх часов кряду, начиная с самого возвышенного и опускаясь до всяких непристойностей).