Сердце дракона

– Она говорит, что ты молодец.

– Откуда ты знаешь норвинский? – поинтересовался Элай, присаживаясь на кровать, чтобы отдохнуть.

– Правильно говорить не норвинский, а севернофилидинский.

– Чего? – удивился он.

– Филидины, сервеное поселение, которое и вступало в союзы с гномами, норвинцы говорят на отдельном диалекте, сформированным обоюдным заимствованием слов и преобразованием под твердый северный диалект – ответил лекарь.

– Ты был историком? – удивился Элай.

– Не совсем, я обучался в институте ГроальГраада на медецинской кафедре, но также изучал историю языков и читал множество лингвистических произведений. – лекарь замолк на секунду – меня кстати Джороми зовут.

– Меня Элай – парень протянул руку мужчине в знак доверия и знакомства.

Их беседу прервала норвинка, которая снова что-то говорила, на непонятном языке.

– Она просит тебя встать самостоятельно и попробовать удержать вес – сказал Джороми.

Элай начал вставать, преодолевая боль. Он оперся руками за край лежанки, после перенес вес на ноги и уперся в колени. Все давалось с таким трудом, что парень не мог вообще поверить в то, что когда-то ходил и бегал. Тяжело отдышавшись, он с трудом оттолкнулся руками от своих же колен и поднялся в полный рост. Тяжесть и боль – это все, что он чувствовал. Но увидев то, как норвинка улыбается, он даже приободрился и решил сделать несколько шагов. Казалось, что связки разорвутся, словно струны на лютне, но ноги медленно начали передвигаться по полу, и он смог преодолеть пару метров, покачиваясь, словно моряк на суше.

– Она так радуется – удивился Элай, видя, что норвинка даже в ладоши захлопала, когда он пошел.

– Она много сил потратила на тебя, всегда приятно лицизреть свой успех – спокойно ответил Джороми.

– Скажи, а как ее зовут?

– Стига, – на их языке означает звезда, – ответил лекарь.

– Хотя бы буду называть теперь ее по имени – Элай улыбнулся. Он и сам не заметил, как уже вплотную подошел к ней.

Норвинка поймала его и, подхватив за плечо, быстро довела до кровати. Джороми перевел, что она придет через пару дней, а Элай должен будет продолжать ходить и тренироваться, без фанатизма, но с должными усилиями. Она пообещала, что за пару недель подвижность вернется.

Лекари ушли. Элай лежал на кровати и размышлял уже не о боли и страданиях, предателях и войне, нет. Он размышлял о том, как бы ему научиться понимать и говорить со Стигой. Он хотел бы провести с ней время, начал фантазировать о том, что если бы не война, а это была просто лечебница, а не плен, то они бы весело проводили время, сидя с вином вечером у берега, ели бы хлеб и болтали о звездах. Элай не видел принебрежения в ее глазах, только радость, а значит и он был ей не омерзителен.

Из мечтаний, как всегда, выдернула прислуга, к слову, тоже вартаранка. Она принесла еду в палату Адерли и Элая. За время в госпитале нельзя было сказать, что их хорошо кормили, но и на дрянную армейскую мешанину еда похожа не была. Сегодня принесли странный салат, суп с грибами и яблоко. Сытым конечно не будешь, но и с голоду не помрешь. Элай знал, что эльфы не едят мяса, да они вообще мало что едят, считая, что все творения – это задумка Дневы, великие частицы плана мироздания, а значит есть можно только то, что природа сама восполнит. Сама восполнит, это, по их мнению, трава, коренья и прочая зелень, которая в лесах росла на каждом шагу. Элай был не любитель такой пищи, он предпочитал оливки, кукурузу, рыбу и телятину, но увы. Наверное, настоящий кусок мяса ему попадет в рот еще очень и очень нескоро. Ведь Червонный легион явно будут кормить объедками, как не достоиных.