Во имя человека

— Не везет девахе, — покачал головой Енин.

— Ничего, поправится, — сказал Смоликов. — Человек она молодой, только на будущее закалится.

— Правильно, Серега, что тебя она назначила на свое место, — произнесла Катя.

Я увидел, что Санька сидит на своем обычном месте, напряженно вытянувшись, не притрагиваясь к еде, смотрит пристально в черный иллюминатор… Я взял тарелку с яичницей, стоявшую во главе стола, кружку, вилку и ложку, переставил их рядом с Санькой на то место, где обычно сидел Игнат. Из угла кубрика взял табуретку, поставил ее рядом с Санькиной, сел. Тоже не мог начать есть, только чувствовал, как побагровел до ушей. Томительно бесконечными были эти секунды. Тетя Нюра мигнула, начала медленно улыбаться, даже чуть сдвинула с лица свой платок. Смоликов ласково глядел на нас с Санькой. Катя смотрела серьезно, почти строго. Миша широко и по-мальчишески весело улыбался. Енин долго не мог понять, что же именно случилось, глядел то на нас с Санькой, то на других… Потом хмыкнул, свернув на сторону свой утиный нос.

— Мы с Санькой решили пожениться, — как-то глухо наконец выговорилось у меня.

— Ну, и слава богу! — обрадованно засуетилась тетя Нюра. — Давно пора, сколько девку можно томить, Сереженька?

Санька нерешительно наклонила голову, потерлась щекой о морщинистую руку тети Нюры.

— Поздравляю вас! — отчетливо выговорила Катя, на миг сморщилась, боясь заплакать. — Молодцы, рада за вас! — Встала, сначала обняла и поцеловала Саньку, потом, чуть прикрыв глаза, чмокнула меня в щеку, снова села на свой табурет.

— Спасибо, Катя! — ответила Санька.

Катя опустила голову. Приподнявшиеся плечи ее сильно и резко вздрогнули. Вскочила, пряча от нас лицо, выбежала из кубрика.

— Позвольте и мне поздравить вас! — торжественно проговорил Миша, встал, пожал руку Саньки, лежавшую на столе, протянул руку мне.

От растерянности я тоже встал, пожал его руку.

Смоликов поднялся из-за стола, серьезно сказал:

— Желаю вам, Александра и Сергей, счастливой жизни! Да я уверен, что такой она у вас и будет.

— Ешьте, ешьте, молодожены, — хрипло засмеялась тетя Нюра.

Енин поднялся из-за стола, начал одеваться:

— Ну, механик, смотри, не зажиль свадьбу!

— А что? — сказал Миша. — Вот прямо в клубе строителей ее и устроим.

— Я, Сереженька, снесу Кате чаю? — спросила тетя Нюра; я кивнул, она взяла кружку Кати, налила в нее чай из большого чайника, вышла.

— Ну, и я пойду покурю, — негромко проговорил Смоликов.

— Ну, Санька! — сказал я, обнял ее за плечи, притянул к себе. Она прижалась щекой к моей груди. И мы с ней долго сидели молча, неподвижно. В каюте было тихо, в кубрик никто не заходил.

— Сережа, — прошептала наконец Санька и подняла голову, сияющими глазами поглядела на меня. — Я этого счастья всю жизнь ждала, понимаешь? А сейчас — боюсь. До смерти боюсь, как бы в последнюю минуту чего не случилось, а?!

— Да что ты, брось!

— Когда чего-нибудь очень хочешь, всегда суеверным делаешься, да?