Девочка Сокола

Меня не тронет… надеюсь.

— Он сюда идет, — мы услышали, как хлопнула ветхая металлическая калитка.

— Сань, дай мне с ним поговорить. Подожди в машине, — разжимая другу кулаки. Они ему скоро на ринге понадобятся. — Я все равно сегодня собиралась возвращаться. Какая разница, где мы поговорим, — продолжала уговаривать.

— Я рядом, если что, — бросил друг.

В дверь раздался деликатный стук.

Да ладно! Ко мне в спальню он только в первый день соизволил постучаться, а потом врывался, как к себе.

— Открыто! — крикнула я, потому что Санька все еще стоял и корчил злое лицо. Смешной такой. Ну куда против такой махины переть? Раздавит и не заметит.

— Сань, — погладила его по плечу, успокаивая.

В это самое время в дверном проеме появился Сокол. От его взгляда не ускользнул ласкающий жест. Внешне выглядит спокойно, будто не собирается орать.

— Почему молчал? — обратился Артем к Сане. — Я ведь беспокоился. Что угодно с девушкой случиться могло, а я за ее ответственность несу, — таким тоном только стыдить. Получается у Сокола. — Мог сказать, что с Кирой все хорошо, я бы не стал носом землю рыть.

— Она от тебя сбежала, — просила Саню молчать, а он все равно на рожон лезет. Вот зачем задирается?

— Был неправ. Хочу извиниться, — переводит взгляд на меня. Абсолютно нечитаемый. — Позволишь?

— Нам нужно поговорить, — до его извинений мне дела нет. Пусть себе оставит. Но нам действительно нужно обсудить совместное существование под одной крышей, пока не вернутся родители.

— Я в машине подожду, — Саня порывается уйти, а мне совсем не хочется оставаться с Артемом наедине.

— Некрасиво как-то гнать хозяина из собственного дома. Мы в саду с Артемом поговорим.

Кухонька маленькая. Если Артем войдет, тут развернуться негде будет. Нет желания оставаться с ним в тесном замкнутом пространстве. Лучше на свежем воздухе. В саду есть прогнившая скамейка, которая до сих пор влажная после вчерашнего дождя, поэтому я прихватила для себя пакет из супермаркета.

— Я тебя слушаю, — расстелив аккуратно пакет, уселась на лавочку.

На Артема не смотрела. Вокруг яблоки пахнут, ветер листья качает, закатное солнце скромно ласкает, но вместо умиротворения, которое вызывает картина, я напряжена и сжимаю руки перед собой, чтобы не дрожать. Эмоции через край хлещут.

— Прости.

«Да ладно?»

Опускается рядом прямо на влажное дерево. Трухлявая скамейка, местами покрытая мхом, жалобно трещит под тяжестью его веса. В первые секунды не верится, что это не слуховая галлюцинация. Сокол просит прощения.

— За что простить? — не потому, что я вредная, хотя не без этого. Но «прости» — всего лишь слово. Человек должен понимать, за что извиняется. Не просто уронить слово, отделавшись от того, кого обидел, а понять, раскаяться и больше так не поступать.

— За многое, Кира. И за те слова, что наговорил в день свадьбы, и за то, что оставлял дома одну, не думая о том, как ты себя чувствуешь в большом чужом доме, за то, что врывался к тебе без стука, за то, что ревновал и срывался на тебе, — с каждым словом сердце учащало бег. Облизала пересохшие губы. Он действительно сказал, что ревновал? — За ту сцену в душе… — продолжал Артем. — Я ведь напугал тебя. Увидел тебя голую и голову потерял. Ожившая мечта… столько раз я тебя представлял, — от его признаний во рту все пересохло. Щеку закусила, чтобы боль заставила мозги работать, а то поплыла. — Злость еще против меня сыграла, — продолжал между тем Артем. — Не смог развернуться и уйти. Вернешься, пальцем не трону. Твой урок усвоил, Кира. Больше не хочу через этот ад проходить. Поедешь со мной?..