Красавица и чудовища
- Автор: Майер Жасмин
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Красавица и чудовища». Краткое содержание книги:
Цербер заводит мотор, на дорогу перед нами конвоем выезжают еще мотоциклисты. Я пытаюсь держать глаза широко раскрытыми, чтобы хотя бы на этот раз увидеть, куда меня везут, но скоро понимаю, что перед глазами уже все плывет.
Медведь обнимает меня за плечи и притягивает к себе на колени. Что? Он хочет, чтобы я делала ему минет в таком состоянии? Мир качается, как будто я в самом деле оказалась на дне аквариума.
— А ну не дергайся! — бросает он. — Ничего не будет. Ляг и успокойся. Не хочу, чтобы ты треснулась лбом об стекло, когда тебя вырубит.
Я роняю потяжелевшую голову ему на колени и очень хочу сказать, что уложи он меня на колени раньше, я бы все равно ничего не увидела бы, так что не стоило травить таблетками, но язык не слушается.
— Поспи, Кейт, — тихо говорит Медведь. — Все равно дорога долгая.
Я все равно держу глаза широко раскрытыми, но бесполезно — зрение только ухудшается. По краям уже нет четкости, которая все еще остается в центре, куда я направила взгляд, но и это ненадолго. Нам далеко ехать, и за это время я обязательно подметила бы хоть какую-то деталь, если бы следила за дорогой.
Медведь зарывается пальцами в мои волосы, ерошит их движением, которое моментально отзывается болезненным уколом в сердце.
Я закрываю глаза.
Не говоря ни слова, Медведь просто стирает слезы с моих щек большим пальцем, а я проваливаюсь в неглубокий сон, сквозь который все равно слышу, как Медведь координирует поездку по рации и телефонам, но не могу разобрать ни одного гребанного слова.
Может быть, это от того, что все это время он продолжает рассеяно и нежно гладить меня по волосам. И, наверное, будь они все еще того же ярко-розового цвета, он бы обязательно узнал во мне ту упрямую малышку Пинки Пай, которая однажды выпросила у него свой первый поцелуй.
Глава 19. Медведь
По дороге кортеж Ворона попал в засаду.
Организовал ее, без всякого сомнения, Белласта. Я не знаю, как им удалось узнать путь нашего следования, который до последнего держался в секрете, но если среди нас завелась крыса, нужно ее вычислить, как можно скорее.
Ворон приезжает в точку сбора куда позже уговоренного срока, уже глубокой ночью. Они вынуждены были изменить маршрут и добирались дольше запланированного времени.
Он цел. Хотя в его отряде не достает теперь нескольких человек.
Войдя в дом, Ворон сразу направляется к бутылкам с алкоголем. И пьет водку, прямо так. С горла. Делает несколько глубоких глотков, после сбрасывает с плеч кожанку. И я вижу, что какая-то пуля все-таки оцарапала его плечо.
Этот дом меньше, уютнее, но он все такой же чужой. И ничего не значит для нас, как и десятки других до него. Мы оба привыкли к тому, что нельзя привязываться к вещам, людям, домам, но так и не нашли в себе силы избавиться от Кейт.
Или я не нашел. Не знаю.
Ворон замкнулся в себе и, кажется, только рад выбросу адреналина в сегодняшней погоне. Он не умеет выпускать пар и привык держать эмоции под контролем. Секс был тем немногим, что помогало ему сбрасывать напряжение.
Ворон падает в глубокое викторианское кресло напротив зажженного камина, стягивает с себя футболку и обрабатывает рану на плече прихваченной из бара водкой. Потом делает еще один глоток прямо с горла.
Я смотрю на огонь и жду. Но Ворон чертов кремень и там, где я бы взорвался и разнес половину дома, его чувства выдаст только кривая усмешка на лице.
Но уже через пять минут его стойкость дает трещину.
Ворон бросает беглый взгляд на спящую на диване Кейт.
— Почему она до сих пор спит?
Может, это водка сделала его более разговорчивой, может быть, она сняла хоть один из тех замков, за которыми Ворон прячет свои эмоции.
Ее голова так и лежит у меня на коленях. Я вынес ее из машины на руках сам, не позволил это сделать Церберу. Мне проще. У меня нет сто тысяч предубеждений и двести кодовых замков, за которым бьется сердце.
— Она ничего не ела. Ее вырубило сильнее, чем я рассчитывал.
Не говоря ни слова, Ворон снова пьет.
Наверное, у него были в роду русские. В моменты отчаяния его единственный выход — это именно водка.
Ворон никогда не пьянеет так, как я. Это меня он вытаскивал на себе со всех вечеринок. Это он сказал, что я сопьюсь быстрее, чем смогу хоть что-то изменить на этих улицах, если не перестану нажираться каждые сутки. Он стал моей единственной семьей, которая у меня была.