В плену у фейри [ЛП]

— Не льсти себе, кошмарик. Ухо — самый бесполезный орган.

— Хуланна сказала, что фейри дорожат своими ушами.

Он неловко кашлянул, подтверждая ее слова. Его глаза были мрачными, несмотря на спокойное поведение. Я привыкла к дразнящему Скуврелю и вредному Скуврелю. Я не привыкла к холодному Скуврелю.

— И ты была занята. Это у тебя там шкура крысы? — он прошел по библиотеке, словно что-то искал. — Если бы я знал, как тебе нравится жизнь с крысами, может, не стал бы торговаться за твое возвращение.

— Что это? — спросила я, указывая на картину, перед которой он остановился. Она была на пергаменте, прицепленном к доске. Но заметных красок не было. Кто-то нарисовал нечто, похожее на облака вокруг луны, темно-бордовой краской.

Я застыла.

— Я нарисовал это для тебя, кошмарик. Мы оставим это тут. В клетку не влезет. Но я подумал, что ты оценишь. Ты же кровавая штучка.

— Это нарисовано кровью? — я не смогла убрать ужас из голоса.

— Я не собирался отдавать ухо, не использовав его перед этим.

Мой рот раскрылся, и я не смогла его закрыть. Он повернулся к клетке, темные глаза сверкали на идеальном лице. Хищники всегда были красивее добычи. До этого я не задумывалась, почему.

Было легко забыть, что Скуврель не был человеком. До таких моментов. Моя ладонь замерла у повязки, я почти хотела поднять ее и увидеть снова его спутанное тело, напомнить себе, что он не был смертным, как я. Он не мучился от эмоций людей. Я посмотрела на свои ноги, почти боялась смотреть ему в глаза.

— Ты нарисовал картину своей кровь для меня?

Он не говорил, пока я не посмотрела в его опасные глаза.

— Да, кошмарик. Ты не давала мне покоя днем и ночью, а теперь я буду преследовать тебя.

— Это ужасно, — мягко сказала я.

— Ты забыла, что мы — не смертные, кошмарик? — прошептал он. — Когда я нашел того из Двора Сумерек, который захотел иметь со мной дело, он принял в плату только унижение.

Я сглотнула.

— Я благодарна за то, что ты вернул меня.

— Мы — союзники, — он пожал плечами, но его плечи опустились, когда он отошел от картины. Он расстроился, что мне не понравилось его… искусство? Он нарисовал это своей кровью!

Я покачала головой. Я не понимала фейри.

— Я не ценю искусство, — сказала я, пытаясь его успокоить. — Я выросла в деревне далеко от двора королевы. Уверена, опытному глазу картина показалась бы чудесной.

— Но ты ценишь жертву, надеюсь, — рявкнул он.

Я задела его чувства? Такое было возможно?

Я облизнула губы и попыталась сделать тон как можно нежнее:

— Я очень благодарна за твою огромную жертву. Спасибо.

Он склонил голову, словно обдумывал это.

— Я ничего не отдаю без обмена.

— Что ты хочешь взамен? — спросила я, стараясь не смеяться от его возмущения. — Могу предложить хорошую шкуру крысы.

Его глаза заблестели эмоцией, похожей на что-то между гневом и обидой.

— Я думал о поцелуе, — прошипел он.