Механикус практикус

Глава 7. Опять-двадцать пять…

Туманный, пугающий, чадящий город был виден на горизонте как конечная точка для меня, вдали виднелись сотни огромных, многоэтажных домов. Со стороны города несло гарью, углем, дизелем и иногда канализацией. Я не был рад городу Данко, но у меня не было иного выбора, теперь это мой город. В котором мне только предстоит найти путь к Агне Каморос, но еще три дня назад Виола рассказала, как лучше продолжить мне свое опасное путешествие. Впереди разразилась клановая война за территории, и чем дальше от города Данко, тем чаще и ожесточеннее стычки. К тому же мы выглядим как весьма подозрительные путники. Не похожие внешне на брата и сестру, а мой шрам на руке все лишь усложняет.

Но все это будет, когда я покину караван, а сейчас я должен довершить начатое, и мне было тяжело решиться на это. После ночного происшествия я должен был поговорить с Виолой и убедиться, что с ней все будет хорошо. Все, что сделали тени это моя вина, без меня они не приходят в этот мир. И мне нужно знать, что произошло и как впредь этого избежать, несмотря на то, что теперь в караване я враг, а не друг.

Вито был строг, но справедлив, наступил полдень и настал мой последний час в караване, со мной расплатились, все по честному, монета в монету. Но было неприятно видеть косые взгляды со стороны пассажиров и команды каравана. Они не знали что и как случилось, но им было достаточно того, что Виоле плохо, и в этом, как заявил Вито, виноват я. Клановые слышали как она кричала из палатки в первые часы как пришла в себя, Виола еще долго находилась в бреду, ей казалось что некогда родной клан наконец добрался до неё и пытает изгнанную, что доставила им столько проблем.

Но я не мог уйти, не поговорив с ней, я виноват в том, что она стояла у грани, мне нужно уйти, но Виола должна знать, что я не при чем. И потому сейчас я в нерешительности стоял у палатки, которую разбили на земле, чтобы Виола могла отдохнуть от тряски, ведь она была очень слаба.

− Братик, она ждет тебя, — тихо проговорила Тера и отпустила мою руку, на мгновение ее глаза показались мне иного цвета, будто них проскользнули черные цвета. — Я тут постою.

− Спасибо, — тихо проговорил я, погладив голову сестрёнки. Я спрашивал её, помогала ли она мне этой ночью, ведь я её слышал в голове своей, но она лишь отрицательно качала головой.

Тёмный полог палатки открылся и передо мной появился Вито, как всегда лысый и хмурый, но его выдавали глаза, в них не было злости, по крайней мере, когда он смотрел на меня.

− У тебя есть десять минут, — глухо, зло проговорил Вито. — Потом я лично пристрелю тебя. Ты меня понял, Джони?