Великая волшебница, вернувшаяся триста лет спустя

Арман стоял, прислонившись плечом к одной из повозок, и наблюдал, как Лилиан и Тарак кружатся по вытоптанной траве, ловко уходя от ударов и по-змеиному стремительно атакуя.

— Как хотите, мой господин, — Кериш стоял рядом и щурился, тоже наблюдая за поединком, — но эта девушка не похожа на нежную затворницу благородного происхождения. Она слишком свободно ведёт себя с людьми, слишком легко — в этом ощущается большой опыт. Или нам лгали о жизни герцогини Лилиан, или это не она.

Звонко скрестились деревянные мечи. Лилиан поставила блок, используя всё тело, словно конструкцию рычагов, откачнулась, рванула вперёд — и опрокинула Тарака на спину, тут же уходя от ответного смазанного удара по ногам.

— Учителя фехтования в том поместье не было, — ворчливо напомнил Кериш.

Он хотел бы посмотреть на выражение лица своего магистра, чтобы понять, что тот думает, но Лилиан развернулась, являя облепленные влажной от пота рубашкой груди, и Кериш не смог отвести взгляд, хотя там всё было достаточно плотно замотано.

Лилиан держала хорошую дистанцию: лежащий Тарак не мог её достать, но она могла в любой момент до него добраться.

— Кхм, а она хорошо дерётся, — Кериш, заметив чувственную хрипотцу в своём голосе, прокашлялся и, наконец, посмотрел на магистра Армана.

Тот не сводил взгляда с Лилиан.

«Неужели влюбился? — изумился Кериш. — Наш-то магистр?»

— Ей мешает грудь, — произнёс Арман задумчиво.

— Нет, не думаю, — улыбнулся Кериш во все зубы. — Она её украшает.

Арман не стал продолжать, его бы не поняли: движения Лилиан были великолепными — для такого хлипкого тела. В них ощущался опыт. И в то же время — странная неловкость. Словно она привыкла быть чуть другого роста и комплекции. Грудь слишком часто нарушала ритм её движений. Такое не случалось бы, будь эта часть тела давно ей присуща. Конечно, можно было подумать, что эта округлость пошла в рост недавно — такое бывает с поздно зреющими девушками. Но всё равно рост был бы не мгновенным, Лилиан успела бы привыкнуть.