Каждый по-своему прав

– Но…

– Это не всё Макс. Ты помнишь про единственный бан, который был применен в игре Элитарами? Тот Элитар, которого забанили, поднял вой в реале. Писал заявления, петиции. Ведь он много денег ввел в реал и всё потерял. Тогда Элитары в Игре собрались еще раз и приняли решение забанить его так сказать и в реале. Подрядили специалиста и человек, повесился. Как все думали с горя. С тех пор все, кого Элитары банили в Игре, должны были умирать и в реале. Решение о бане принималось всеми Элитарами, у кого был хотя бы один артефакт. Кто-то один из них инициировал вечный бан, если все владельцы артефатков говорят «за», срабатывал вечный бан.

– Ты стирал людей не в Игре…

– Да, Макс. Если бы Элитары оставляли их в живых в реаеле, то те подняли бы вой. Практически все они были богатыми и властными, как в Игре, так и тут.

– Но почему? Чем они так угрожали?

– Один вывел принцип построения оружия массового поражения в Игре. Второй строил большой нефтехимический завод, который медленно убивал бы всё вокруг. Третий угрожал Игре как-то по-другому. Не по всем из них все Элитары были «за». Но… в общем мы с Алексом были… «эко активистами» понимаешь? Такими фанатиками… Я не застал ребенком тех времен, о которых он так любит говорить, но в его рассказах они были как живые, живее чем то, что в Игре. И я загорелся его страстью защитить хрупкий мир Игры. И если вечный бан не поддерживали, я находил их в реале. Я всегда умел находить людей. Потом я передавал настоящие имена Алексу, тот подряжал других специалистов. В Игре их никто не трогал, они просто покидали персонаж и не возвращались.

– Но как ты находил их в реале?

– О-о-о, это не сложно, когда Игрок гоняет деньги туда-сюда, большие деньги всегда оставляют след.

– А Елена?

– Когда я собрался привести Елену в Игру, я сказал Алексу, что больше не буду искать для него людей в реале. Мы были друзьями, я рассказал ему только о дочери, про то, что ты мой сын никто и не догадывался. Тогда он позвал на ужин, в честь её первого посещения. Тебя я по понятным причинам не звал. Ужин был просто замечательный. Мы шутили, играли и пели песни. Твоя мать, которая с рождения Елены ни разу ее не оставляла в реале одну, так ждала возвращения в Игру. Она была божественна в том розовом платье словно принцесса, и Елена тоже в розовом точно таком же, но для маленькой принцессы, словно они сестры-принцессы из сказки. А потом, Алекс принес два бокала, они были редкой красоты. Наполнил их вином и сказал: «В честь нашей дружбы, Алекс, я открыл вино, которое берег для особого случая». Я взял бокал и собирался уже выпить как тут вбежали охранники Алекса, один из них что-то начал говорить ему, я тут же поставил бокал на стол и пошел за твоей матерью, которая играла на пианино в другой комнате, когда мы с матерью зашли в гостиную, Елена лежала на полу и билась в конвульсиях, рядом с ней на полу валялся мой бокал. Мать тут же вышла в реал, и я, не понимая, что происходит вышел за ней. В реале, мы увидели, что Елена еще там в Игре, мы отключили её шлем и вывели из Игры. Она всё еще продолжала кричать и биться, но быстро успокоилась. Пока я успокоил её и мать и узнал, что она лишь отпила из моего бокала, прошло немного времени, но этого времени хватило Алексу, чтобы подготовиться к моему возвращению. Когда я вернулся в Игру, то в комнате никого не было кроме Алекса со Свистком в руке, он стоял в нескольких метрах от меня, я же был привязан к стулу и безоружен, персонаж матери лежал у моих ног, как и теле Елены. Я спросил его зачем он это сделал. А он сказал, что я размяк, и теперь представляю опасность. Он хотел стереть только меня и угрожать мне тем, что сотрет мою семью из игры если я буду мстить. Сказал, что он не виноват, и что он сожалеет и не тронет нас с матерью если я пообещаю не трогать его. Тогда я прыгнул на него вместе со стулом, а он свистнул в Свисток.