Двойной фантом

Минуты через три сего священнодействия скрипка умолкла, и голем опустил смычок. На какое-то время в зале установилась мертвая тишина, затем кто-то — по-моему Милана — начал аплодировать. В следующий миг рукоплескали уже все собравшиеся за столом.

Змаевич зарделась. Голем грациозно поклонился — словно заправский артист.

— Что сие за произведение? — подал из-за стола голос Ясухару, когда овация мало-помалу пошла на убыль. Думаю, не ошибусь, если скажу, что это были первые слова, сказанные японцем в Школе Змаевич. — Явно что-то русское, но неизбитое, а я не очень хорошо знаю ваших современных композиторов.

— Я… То есть мы… Мы импровизировали, — повернувшись к Тоётоми и покраснев еще сильнее, выговорила Инна.

— Я не поняла: это ты сочинила? Только что? Сама? — ахнула Муравьева.

— Мы вместе, — кивнула Змаевич на голема.

— Разве так бывает? — позволила себе усомниться Перовская.

— Конечно, бывает, — менторским тоном бросила ей через стол Цой. — Вот был такой Мастер големов, Петр Чайковский — так он со своими глиняными соавторами чуть ли не дюжину опер создал, до сих пор в театрах идут! В том числе у нас, в Хабаровске! А он еще сюиты, симфонии всякие писал — много разного…

— О Чайковском я слышал, — заметил Ясухару. — Но не знал, что он работал с големами…

— А другой известный в прошлом Мастер, Иван Айвазовский, заставлял своих големов картины рисовать, — взахлеб продолжила хабаровчанка. — Очень красивые, я видела в музее!

— Тут нельзя заставить, — покачала головой Инна. — Это совсем иначе работает. Если тупо давить — ничего путного не выйдет!

— Ну, вам виднее, — не стала спорить Цой.

В этот момент в трапезный вошли припозднившиеся борисовцы. Недоуменно покосившись на глиняного истукана у стены, Евгений и Даниил сели за стол.

— Хотите, мы еще сыграем? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила между тем Инна.

— Да! — незамедлительно выдал Тоётоми, тут же поймавший на себе несколько недоуменный взгляд Златки.

— Давай лучше после трапезы, — предложила Воронцова. — А то так и не поедим, снова заслушавшись!

— Почему не поедим? — живо поинтересовался пропустивший прошлое выступление голема Бестужев-Рюмин.

— Услышите — поймете, — хмыкнула Машка.

— Тогда после ужина приглашаю всех на концерт! — торжественным тоном объявила Змаевич — и шагнула к последнему свободному месту за столом.

Из окошка в стене тут же выпорхнуло в зал первое ароматное блюдо.

Самую малость забегая вперед, замечу, что на анонсированный концерт остались почти все курсанты — кроме Златки. Болгарка удалилась, сославшись на усталость и извинившись. Ясухару пошел ее проводить, но скоро вернулся — голем как раз заканчивал первую композицию из, как потом выяснилось, доброй дюжины.