Невеста миллионера

Я сначала даже не понял, откуда этот нежный голос, который произнес мое имя, а потом резко повернулся к Еве. Она впервые назвала меня без отчества. И это мгновенно отрубило тревожные мысли о сестре. Плевать, что она придумает. У нее все равно ничего не получится.

Я сел в машину, и мы отправились в центр под звуки русского радио.

— Ты любишь русскую музыку? — скорчился и спросил я, когда мы привычно застряли в пробке на въезде в город. Ева держала меня за руку, но только сейчас отвернулась от окна ко мне.

— Мне любая нравится, только чтобы без слов.

— Инструментальная?

— Да, а тебе?

— Я вообще музыку не очень жалую. Но, впрочем, если без слов, то, наверное, можно. Гоша…

— Да.

— Выруби эту хрень.

— Стой. Есть отличное радио. «Радио семь на холмах». Сто четыре и семь. Можно его включить?

— Ты слышал? Быстрее головой думай.

Нам действительно включили это самое радио, на котором почти не было песен, только музыка. И в принципе ее можно было слушать. Но все равно подташнивало.

— Почему ты не любишь музыку? — заметила Ева мое выражение лица, когда заиграло что-то веселое.

— Нас мама пыталась научить играть на фортепьяно. Сажала за инструмент. Ты, может, видела его….

— Который прикрытый?

— Да, выкинуть его надо. Так вот, когда гамма была сыграна неправильно, она дубасила нас. И нет, я не был рад, когда она покончила с собой, но и воспоминаний о ней у нас, не сказать, что много хороших. Порой кажется, что она была той дамбой, которая сдерживала сволочизм отца. Когда ее сорвало, и он перестал строить из себя паиньку.

Ну вот зачем я это рассказываю. Терпеть не могу в прошлом копаться, словно нытик…

— Неужели он бил вас? — сжала Ева мою руку сильнее, и притянула ее к себе, коротко поцеловав.

— Нет. Но лучше бы бил.

— Что может быть хуже насилия?

— Насилие… Оно ведь тоже может быть разным. Ева, у меня такое настроение хорошее, ты рядом, сейчас я заплачу кучу денег бюрократке, и через две недели ты станешь полноценно моей. Давай не будем ворошить прошлое.

— Совсем?

Я не понял ни вопрос, ни каким сейчас кажется ее взгляд. Словно… Обиженным. Но на что?

— Что ты имеешь в виду?

Она мнется, что вызывает тень подозрения, хотя откуда бы… Нас в прошлом точно ничего не связывало. Она жила своей жизнью, я своей.

— Всего лишь, что порой разбор прошлого, раскаяние за поступки помогает двигаться дальше. Не стоять на месте.

— Никогда не понимал, как информация, что все твои беды из детства, помогут с проблемами настоящего.

— Она может дать понять, почему ты поступаешь так или иначе, и дать толчок поступать правильно…

— Правильно… Ты всегда поступала правильно?

— Не знаю, — улыбается она. — Наверное, не всегда. Но ведь никто кроме тебя самого не может оценить правильность поступка. Но я думаю, что наносить вред человеку, который тебе ничего не сделал, только потому что в чем-то виноват его отец или мать…

— А разве не дети в ответе за грехи отцов?