Дружелюбные [litres] [The Friendly Ones]

– Невероятно! – раздался голос Блоссом из большой залы.

Она пыталась найти Кэтрин, и та отозвалась из столовой. Выяснилось, что по утрам туда никто не заходит и что оттуда открывается приятный вид на лес, отделяющий усадьбу от деревни.

– Ты не поверишь, – сказала Блоссом, входя в комнату со стопкой бумаг в одной руке и очками в другой. – Я тут искала своего брата. Он в Шеффилде. Упомянула о вас с бедным маленьким Джошем. Лео и понятия не имел, что вы гостите у нас… Так вот, я связалась с ним, и он так встревожил меня новостями, что впору садиться ехать в Шеффилд немедленно. Могу и Джоша прихватить.

– Что-то с матерью?

– А когда было иначе? – отрезала Блоссом. – Нет, она не умирает, то есть не прямо вот на грани. Боже правый, что это удумали мои дети?

На лужайке перед домом их ждало прямо-таки апокалиптическое зрелище. Лица, измазанные землей и грязью; одежда, некогда нарядная, сшитая для пышных празднеств, была порвана и забрызгана – и это в лучшем случае! А выражали эти лица абсолютную радость, салютуя прутьями, верно призванными изображать копья. Но приветствие было направлено не им, но кому-то в полусотне метров от них: должно быть, Стивен увидел их из окна своего кабинета и окликнул. Лишь тот, кто плелся позади Томаса, не разделял всеобщего ликования: плечи Джоша были опущены, вид понурый. Кэтрин с ужасом увидела, что остальные его, по сути, тащат: запястья связаны, и мальчика волокут на веревке или просто толстой бечевке.

– Как мило! – воскликнула Блоссом. – Они играют в пленников, и Джош проиграл. Он король пиратов или кто-нибудь в этом роде. Его взяли в плен войска Империи или ужасные дикари, одно из двух. А потом будет его очередь править и завоевывать.