Железный потолок

— Я пришла к тебе… — повторила она, кладя платок ему в карман. — Знаешь, я хочу тебе что-то сказать, но не здесь. Где-нибудь в тепле…

— Пойдем к нам, — сказал он. — Я провожу тебя потом.

Он сказал «к нам». Боялся сказать «ко мне», чтоб не испугать ее. Марии вдруг стало смешно.

Когда дошли до перекрестка, Ондржей остановился.

— Не стоит идти через центр, — сказал он.

Идти через центр — это значило идти мимо дома Тонки. Ему казалось, что он не может идти с Марией и думать о Тонке. «Жду ребенка», — сказала она. Ондржею вдруг стало страшно. Нет, он какой-то чудной, если бы это не было глупо, он сказал бы, что им овладел какой-то безумный страх. Он шел с Марией под руку по обледенелым тропинкам городской окраины, мимо скотобойни, по направлению к электростанции. Летом здесь очень красиво. Тропинка вьется по лугу, мимо небольшого соснового леска, до самого мостика, переброшенного через речку. Сразу же за мостиком домик Махартов. Было темно, хоть глаз выколи, а ботики Марии скользили так, что она не могла сделать и шагу, не опираясь всем телом на Ондржея. Она поскользнулась. Его руки подхватили ее, она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его пальто. Вот так бы и остаться навсегда. Пусть бы ее обнимал, пусть бы прижимал. Она подняла к нему лицо — печальная и радостная, горькая и счастливая улыбка светилась на нем. Его лицо, крупное, широкое лицо приблизилось к ней, на спине она почувствовала тяжесть его портфеля, его губы были холодными.

— Пойдем, — прошептал он.

Он сунул ее руку в карман своего пальто и крепко сжал ее. «Что со мной происходит?» — повторял он про себя, но был не способен здраво рассуждать. «Тонка, Тонка, Тонка!» — кричало что-то в нем непрерывно.

Перейдя через мостик, он по двору провел Марию к пристройке. Она кое-что знала о его домашних делах. Знала, что Ондржей не живет со стариками, у него комната в заново пристроенной части домика. В темном коридорчике на нее пахнуло сыростью. Ондржей отворил дверь и включил свет. Мария дрожала от холода.

— Садись, сейчас будет тепло.

Он положил портфель у стены и как был, в пальто, опустился на колени возле печки и развел огонь. Мария, зябко кутаясь, осматривалась вокруг. Это была небольшая комната с одним окошком, которое Ондржей, как только в печке разгорелся огонь, завесил куском голубой полосатой ткани. У стены — низкая железная кровать, покрытая коричневым одеялом. Возле окна — стол, а на столе множество разных бумаг, газет, журналов и брошюр, которые к тому же еще пачками лежали на полу у стены и на полке, сколоченной из неоструганных досок. У двери — умывальник и кувшин с водой, возле умывальника — старенький диван.

В печке загудело, и вдруг приятно пахнуло жаром. Мария сняла пальто, которое Ондржей с какой-то торжественностью повесил на плечики в шкаф. Потом придвинул Марию прямо со стулом к печке.

— Прежде чем я вернусь, здесь будет жарко, — сказал он. — А ты от меня не убежишь, как тогда?