Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Я дам вам один совет: не сообщайте ему об этом. Кралев опасный человек. Значит, только с Мери Ламур ладите?

— В том-то и дело, что и с нею не очень ладим.

— Почему? Она тоже рассыпает мурашки вокруг себя?

— Она не настолько неприятна. Только слишком уж цинична.

— Несет похабщину или…

— Похабщина — пустяки. Просто у нее циничное отношение к жизни.

— Ну, а у кого оно не такое? У всех одинаковое отношение, только одни скрывают его ради приличия, а другие более непосредственны.

— Это неверно! — возражает она со знакомой уже мне сварливой ноткой.

Я не отвечаю, потому что как раз в этот момент кельнер приносит напитки. Положив в бокалы лед, я наливаю Лиде воды.

— Вроде мастики[3], — говорит девушка, отпив немного. — Только хуже.

— Дело вкуса.

— Нет, хуже! — настаивает Лида.

— Ладно, — бормочу я. — Для вас хуже, а для меня лучше. Дело вкуса.

— И сигареты у них хуже, — говорит девушка, закуривая мои.

— Тогда не курите их.

— Меня просто бесит, когда наши болгары стараются подражать французам. Отец мой и тот напялил на себя коротенький плащ и гарсоньетку, как двадцатилетний мальчишка.

— Да и вы в тот день выглядели не столь уж блестяще, — напоминаю я. — Но сейчас вид у вас куда более сносный.

На ней дешевенькое поплиновое платье, купленное, может быть, час назад в уцененных товарах, зато без всяких претензий. А поскольку сама Лида недурно скроена, платье сидит на ней вполне прилично.

— Я вовсе не ради вас меняла свой вид, — вызывающе бросает она.

— Мне и в голову ничего подобного не пришло.

Она, конечно, лжет. А я прикидываюсь, будто верю ей. Губы ее лишь слегка подкрашены, а черные и синие черточки у глаз совсем исчезли. Она, как видно, вняла моим советам.

— Что будем делать? — спрашивает Лида, разглядывая через мое плечо толпу на бульваре.

Я знакомлю ее с программой, делая короткие замечания относительно заведений, которые нам предстоит посетить.

— Вы решили сегодня взять реванш…

— Нет. Просто-напросто у меня больше денег.

— Тут все говорят только о деньгах. Это ужасно.

— А где говорят о другом?

— Да, но всему должна быть мера.

— Такая у нас профессия, — поясняю. — Мы ведь коммерсанты.

— А я-то думала, что вы боретесь за идеи.

— Идеи? Какие идеи?

— Вам лучше знать. Вы же работаете в эмигрантском Центре.

— А вы бывали в Центре?

— Да вот была на днях. Зашла за папой.

— А вывеску на дверях видели?

— ИМПЕКС или что-то в этом роде.

— Правильно. В этом и состоит наша работа: экспортируем диверсантов и импортируем секретные сведения. Импорт — экспорт. Торговля.

— Вы ужасный человек.

— Не хуже вашего отца. Разница в том, что я не говорю о национальных иделах.

— Своим цинизмом вы превосходите и Мери Ламур.