40 часов в Аду (СИ)

— Мерзавец конченный…

— Оружие поближе ко мне, попрошу. И ваш нож, — обращается он недоверчиво к Парне, пнувшей легонько свой пистолет. Она садится на одно колено, как делала это перед выходом из отеля, и вынимает лезвие за влажную рукоятку. Свои действия сопровождает обречённым взглядом, готовым передать первенство непримиримой ярости. — Вот, теперь у меня есть всё нужное, чтобы спокойно покинуть это место. — Дарованное облегчение от создания благоприятной для себя обстановки толкает Кевина в сторону от захваченной девушки, со страхом вздрагивающей от его тяжёлого и холодного дыхания.

— Ага, но как-то всё херово вышло со спасением. Твои парни медлят.

— Возможно, подобные подсказки со стороны таких «героев», как вы, мистер Битти, позволят таким «злодеям», как я, принять их во внимание в следующий раз и исключить, — голосом уже не столь уверенным со съеденными окончаниями отшучивается он. — Сейчас мне помешали муссон и вы, мои верные…

— Шавки, — пренебрежительно бросает Сэм, не испытывая неудобств от заряженного пистолета, который совсем не против опустошить в него обойму по тёмному замыслу своего текущего владельца.

А я всё ещё молчу, глупо наблюдая за накалившейся ситуацией, не в состоянии промямлить хоть что-то. По всей видимости, я попал туда, где больше не выступаю главным персонажем. Ну, в той маленькой худой книженции про приключения в прибрежном Веваке. «Как обрести смысл жизни и бездарно просрать всего за пару часов». Ускоренная методика Логана Картера. Этот парень обскакал меня по всем параметрам «главноперсонажества».

— Союзники, — благодарно выдыхает преступник спустя несколько секунд едкого предположения. — Я не питаю к вам неприязни. Вы вдохновили меня. Помогли. Будет жестоко расправиться с вами так хладнокровно.

— Погоди-ка, это мешает тебе убить нас, но не всех жителей Баноя или Вевака?! — возмущённо обвиняет Сэмюэль.

— Да, но ранить вас и вашу подругу я более, чем сумею. Прошу не забывать об этом и не испытывать моё терпение.

— Её зовут Йерема, сексистский осёл, — очередная порция ругательств от Парны отправляется в сторону осточертевшего преступника.

— Не вы ли назвали меня отборным мудаком среди мужчин? — Харон смеётся.

— И назвала бы как-нибудь ещё, потому как мириться с чудовищем, подобным тебе, тем более оставить в живых просто наказуемо.

— Послушайте, я стремилсябыть беспристрастным к вам. Стремился наладить отношения. Мы оказались в совершенно одинаковых условиях на Баное, более того, я же помогал вам, давал советы и инструкции…

— Двуличная мразь. Как я уже уже сказала, лучше бы ты сдох. Уж я найду способ, как этого добиться.

— Да. Не надейся, что ты выберешься с Вевака живым, — со стиснутыми зубами заявляет Сэм, поддерживая в устремлениях мою возлюбленную. Я же не могу понять, почему так спокоен.

Он не стрелял в нас ни разу, не изувечил, не убил. Только припугнул. Даже Йерема кажется целой, несмотря на его показательные игры с ножом. Он просто хочет убраться с острова, так, может, лучше не мешать? Его внешность и мотивы известны миру или будут известны благодаря нам. Кевину не скрыться от следственных служб. Если взаправду оставит нас в живых. Этот парень обрёк себя ещё до того, как попал в камеру. Я своё наказание вполне перенёс, его же, несмотря на творящийся на Баное тюремный беспредел порьянее, не как в бытность мою заключённым, только начинается. Ему вряд ли удастся избежать — скорбной ли? — участи.

Яркий белый свет рыщет снаружи по пляжу, посещая и небольшой домик, где ещё есть возможность развернуться трагедии. Харон, предчувствуя приближающуюся победу, расслабленно выдыхает.

— Возможно, я этого не говорил, но за мной явятся люди, знакомые с жалостью только понаслышке, так что, если вы не дадите мне возможность спокойно покинуть пляж, у вас будут проблемы. И тогда заступиться за ваше помилование я уже не смогу, — показное сожаление в его голосе склизской змеёй заползает в уши и возникает странное желание содрогнуться. В какой-то степени от страха перед предсказанной будущностью.

Но сейчас не время бездействовать. Важно придумать что-нибудь, спастись из положения такого шаткого, что ещё чуть-чуть — и участь крыши доведётся испытать нам. Направить мыслительные процессы с красочных расправ над беззащитными нами на решение сложной задачи избежать поражения. Гадёныш «владеет мячом», и то, как он его «разыграет» в следующую секунду, мне неизвестно, как неизвестно и то, будет ли он его «разыгрывать» вообще, чтобы дать мне шанс «перехватить». Запутывает, как может коварный соперник. Но не будь я распасовщиком, если не принимал бы мгновенных решений. И моя задача как распасовщика, если мои товарищи по команде в растерянности, взять ситуацию в свои руки, показать, как надо действовать, чтобы привести их к победе. Думать мешает монотонный рёв моторного катера вдалеке, воспользовавшегося разрешением тишины. Сосредоточенность словно многократно усиливает слух.