Европа нового времени (XVII—ХVIII века)

Для торгово-предпринимательской верхушки, в основном инонационального, еврейского, происхождения, уния Португалии с Испанией имела как положительные, так и отрицательные последствия. На первых порах она не только сохранила, но и расширила свои возможности: многие дельцы финансировали мадридский двор; через Мадрид они были связаны с европейскими компаниями, банкирскими домами и т. д.; более того, они получили доступ, несмотря на попытки ограничений, в испанские колонии, где развернули самую бурную деятельность. До 1640 г. финансисты из Португалии пользовались монополией на работорговлю. В то же время нарушение связей с колониями вызывало заметные сложности в городской экономике. Учитывая все вышесказанное, не приходится говорить о единой позиции торгово-предпринимательских слоев.

В равной мере это относится и к позиции португальского духовенства — высшие иерархи в целом благожелательно относились к унии, а низший клир находился в некоторой традиционной оппозиции, которая до поры до времени не проявлялась открыто.

К XVII в. в крайне неблагоприятных условиях оказалось португальское крестьянство, страдавшее от увеличения рентных платежей и роста налогового обложения. Становилось все больше заброшенных земель, сокращались посевы зерновых, ощущался недостаток хлеба. Он был особенно заметен в 1635–1636 гг. в Бейре, Алентежу и других районах, тем более что в 30-е годы центральные и южные районы страны систематически поражали жестокие засухи.

Рост налогов и платежей в условиях испанского владычества воспринимался населением как его проявление и следствие, тем более что положение Португалии в составе Испании решительно изменилось в период правления Филиппа IV в связи с проведением в жизнь политики Оливареса — плана объединения испанских земель на основе единого налогообложения и создания общеиспанской армии. Эти планы в Португалии, равно как и в Арагоне, Валенсии и Каталонии, поддержки не нашли. Тем не менее Оливарес предпринял, хотя и неудачную, попытку проведения денежной реформы, а также вводил один за другим крупные экстраординарные сборы на военные нужды. Введенные в 1631 г. налог на соль и в особенности так называемый реал д’агуа — налог на мелкие сделки — ударили по низшим слоям населения. Распространение реал д’агуа на духовенство вызвало его откровенное недовольство Мадридом. В то же время Оливарес обратился к португальской знати с предложением о введении ежегодного налога в размере 500 тыс. крузаду «для защиты страны и заморских владений».