Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Растерянный молодой татарин, назвавшийся племянником Касыма, и сопровождающий его турок с кораблей (само собою, без соглядатаев крымцам и шагу ступить не позволят) покорно уселись на коврики перед моим креслом. Я напомнил историю Шульца, и без того им, несомненно, знакомую; воздал должное долготерпению императрицы, ожидавшей сатисфакции от Его Ханского Величества столько времени, сколько надобно женщине, чтоб выносить ребенка; а в заключение подал знак секретарю, который немедля развернул исписанный арабскими каракулями коротенький свиток.
— Здесь имена тех, кто посеял вражду между нами. Как только я увижу этих людей у своих ног в оковах, осада тот же миг будет снята. При невозможности заполучить их живыми — отрезанные головы тоже годятся. Однако, дабы не было соблазна действительных виновников подменить какими-нибудь безродными сиротами, держать оные головы надлежит во льду, смешанном с солью, для надлежащего сохранения. Передайте: у меня найдется, кому сих преступников опознать.
Секретарь с поклоном протянул бумагу послу. Тот принял несчастный лист с таким видом, словно брал в руки ядовитого паука; отказаться, однако ж, не посмел. Потом покосился на своего спутника и дрожащим голосом попросил о замирении на время пересылок с Бахчисараем. Но встретил безоговорочный отказ:
— Его Ханскому Величеству было предоставлено более чем достаточное время для урегулирования сего прискорбного случая. Теперь оно истекло. Мне довольно недели, чтобы подавить артиллерию сей крепости и сокрушить ее стены. Успеет хан раньше — ваше счастье. Если дойдет до штурма, навряд ли кто из гарнизона останется жив.
Как только ворота Суджу-кале закрылись за неприятельскими посланниками, обстрел возобновился с новою силой. Мои артиллеристы умело воспользовались паузой для выравнивания и трамбовки площадок под осадные пушки, и теперь почти не давали промаха. Неделя? Хм… Ежели не жалеть солдат и решиться на штурм — пожалуй что, и лишко будет.
Крепость здешняя, хоть и строилась недавно, всецело принадлежала прошлой эпохе фортификационного искусства. Европейских архитекторов либо инженеров в этакую глушь черти пока не заносили, а восточные их коллеги — отстали безнадежно. Впрочем, в оправдание крымцам можно сказать, что против воинственных черкесов сии укрепления достаточны. Но стоит явиться неприятелю, обладающему тяжелой артиллерией, как сразу становится заметно: стены слишком высокие и тонкие, кирпич слишком хрупок в сравнении с диким камнем, бастионы малы и не способны вместить достаточно пушек для отпора серьезному противнику.
Турецкие моряки в меру сил помогали осажденным, подкрепляя орудиями и людьми. Тщетно: уже на третий день бомбардировки батареи вражеские были совершенно разбиты, а трапециевидные зубцы на башнях, прикрывающие канониров от наших ядер, полностью обвалились. Огонь защитников ослаб до такой степени, что сие избавило меня от необходимости вести апроши в здешнем каменистом грунте. Оборудовал одни лишь только батарейные позиции, придвинул свои двадцатичетырехфунтовки на дистанцию бреширования и начал разрушать бастионы.
Крымцы пытались вновь сговориться о перемирии, но, как и прежде, впустую. Затяжка осады никак не отвечала моим планам. Гелин-Ишик был разорен и разрушен казачьим отрядом, четыре полка с шанцевым инструментом старались над выравниванием дороги, — все делалось, чтоб не оставлять окончание дела на ноябрь. Ближе Азова значительное войско не разместить, а это триста верст. До зимних квартир еще добраться надобно. Посему канонада гремела от рассвета до заката, иногда продолжаясь в ночи при свете лихткугелей. Результат не замедлил явиться: однажды поутру я не увидел в заливе намозоливших глаз турецких кораблей, а крепость встретила непривычной тишиною. Потом в пролом выбрался какой-то оборванец и, размахивая руками, заковылял к нам. Старый хромой раб, брошенный за ненадобностью, рассказал: хозяева все бежали. Ночью погрузились на корабли, уплыли в Крым, только ему, верному слуге, не нашли места.
Ну, что же: скатертью дорожка! Меня такой исход вполне устраивал. Без торжественной передачи ключей — да и черт с ними; видно же было, что обитатели фортеции напуганы до заикания. Их, должно быть, в колыбели стращали: «будешь плакать — Шайтан-паша придет!»
Теперь надлежало решить, что делать с крепостью. Гарнизон оставить нельзя: сие уже было бы актом войны, а не просто карательным походом. Наиболее уместным виделось отдать Суджу-кале какому-нибудь из туземных князей, под обязательство дружбы и союза. Не меньше недели я убил на приглашения и уговоры сих мелких полудиких властителей, недоверчивых и осторожных, аки волки лесные. И что вы думаете? Ни один не взял! Наиболее откровенные объясняли, что мужчина и воин должен встречать врага в чистом поле, а не прятаться от него за крепостными стенами. Остался единственный выход — разрушить. Весь оставшийся порох, за исключением небольшого запаса на случай вероломства кубанских ногаев, употребили для закладки мин под бастионами. После прощального пира с местными владетелями, устроен был впечатляющий фейерверк, призванный дать черкесам верное мнение о могуществе Российской империи. На следующее утро армия двинулась домой.