Крыло беркута. Книга 1

— Только аллах это знает.

— И ты знаешь. Все ты знаешь. И я должен знать. Не хитри!..

Мулла склонил голову набок, будто задумавшись, подергал носом, но ничего не сказал в ответ.

— Нельзя ли вернуть его поскорей?

— Нет, он вернется не скоро. Да. Не повернет обратно, пока не ударится лбом о стену.

— Какую стену? Где эта стена?

— Она может оказаться в любом месте. Был бы лоб — стена найдется.

— Будь она неладна! Как бы глупец из-за никудышной девчонки не расшиб себе лоб!

— И такое возможно, вполне возможно…

Мулла, пряча взгляд, принялся перелистывать «Книгу истории». Он и в самом деле не все, так кое-что знал и мог бы сообщить Шакману, что его сын направился в сторону Казани, но, верный привычке приберегать важные сведения на крайний случай, не сообщил. Шакман же больше не напирал, хотя и почувствовал неискренность в ответах муллы, — решил выждать и взять его за горло неожиданно.

Шакман подтянул горку подушек, прилег на бок.

— Читай!

Апкадир начал с записей, отражавших отношение главы тамьянцев к казанским ханам. Шакману нравились упоминания его имени вместе с ханскими именами, мулла прекрасно это знал.

«Близкий сердцу нашего турэ Шахгали-хан владел троном два года, — читал вслух Апкадир. — Наш турэ вознамерился предстать пред его ликом, приготовил богатые дары. Однако не суждено было задуманному сбыться. Казанцы (сеиды) объявили, что Шахгали-хан продался урусам, и прогнали его…»

Воспоминания о временах Шагали-хана несколько улучшили настроение Шакмана, но тяжесть с его сердца не сняли, напротив, разбередили душу, раздув в ней угольки былых надежд. Да, большие надежды возлагал он на Шагали-хана, немалые дары приготовил, но не успел преподнести… Впрочем, хорошо, что не успел. А то пустил бы свое добро на ветер, пропали бы дары зря.

Апкадир продолжал:

«После Шахгали-хана на казанский трон сел Сахиб-Гирей-хан, вслед за ним ханом стал его младший брат Сафа-Гирей. Родом они — крымцы…»

Шакман хорошо помнит: узнав о захвате власти Сахиб-Гиреем, он пришел в такую ярость, что готов был подпалить собственную юрту — гори все жарким пламенем! Восшествие на престол Сафы-Гирея воспринял спокойнее. «Того быстро прогнали, и этот долго не усидит, — решил он тогда. — Сменит его кто-нибудь попорядочней. Надо набраться терпения. Может, вернется тот же Шагали…» В терпеливом ожидании и колебаниях — не поехать ли к хану, а если поехать, не окажутся ли хлопоты и траты пустыми — Шакман и не заметил, как прошло семь-восемь лет. В конце концов, решив — будь что будет, он собрался в путь, чтобы предстать перед Сафа-Гиреем. «Ханский рот шире ворот, — рассудил он. — Какой бы дикой породы ни был хан, от даров не откажется и, глядишь, отблагодарит ярлыком на тарханство».

Нуждался он в этом ярлыке, крайне нуждался! Дождавшись лета, приготовил изрядно меду в сапсаках, пушнины в тюках и уже вот-вот должен был выехать, но поездку пришлось отставить. Не усидел-таки Сафа-Гирей на казанском троне, свалили его и передали власть Янгали-хану.