Русская жизнь-цитаты 21-25.02.2022

Русская жизнь- цитаты – Posts | Facebook,"Кирилл Рогов:""Агрессивная внешняя политика ведет Россию к изоляции, которая поможет путинской элите сохранить доминирующее положение и захваченные активы Кем был Путин ровно год назад? Он был человеком, которого мир обвинял в попытке убийства лидера оппозиции с помощью запрещенного химического оружия. И даже президент США односложно поддержал это обвинение. Внутри страны десятки миллионов человек смотрели фильм о дворце Путина, в котором он представал тонущим в роскоши боссом могущественной мафии. Сегодня тот же Путин выглядит человеком, готовым начать большую войну, чтобы защитить российские интересы и предотвратить окружение России силами НАТО. Мировые лидеры наперебой летают к нему и подчеркнуто уважительно обсуждают его озабоченности и претензии. Никто не вспоминает ни о дворце, ни о попытке убийства Алексея Навального, ни о разворачивающихся все шире в стране репрессиях. Это ли не убедительная выгода от эскалации? Fighting fire with fire, или, по-русски, клин клином вышибают. Существует и более глубокая перспектива, объясняющая динамику путинских эскалаций. В 2011 году, объявив о намерении вернуться в президентское кресло, Путин впервые столкнулся с массовыми протестами. Его знаменитый рейтинг находился на минимумах. Риторика антипутинизма стала важной частью внутриполитической повестки. Кремль ответил на это усилением контроля над медиа, выборочными репрессиями, ужесточением законодательства о демонстрациях и митингах. В результате в 2013 году организационный потенциал оппозиции был подорван, митинговое ралли сошло на нет. Но рейтинг не вырос. Легитимность Путина как авторитарного лидера, его безальтернативность в российской политике не были восстановлены. Лишь после аннексии Крыма и бойни в Донбассе рейтинг вновь взлетел. «Слабый Путин» растворился в дыму победоносной войны. Столкнувшись с рядом серьезных вызовов в конце 2020 — начале 2021 года — раскрытое покушение, фильм о дворце, массовые протесты, захватившие на этот раз и провинцию, — Путин вновь предпринял контрнаступление на оппозицию и независимую прессу, отправил в тюрьму и выдавил из страны десятки оппозиционеров, объявил вне закона организации Навального. И в целом вновь успешно подорвал потенциал оппозиции. Однако, как и в прошлый раз, это не привело к восстановлению путинской диктаторской легитимности. Рейтинг остался на прежнем уровне, а протестное голосование на прошлогодних выборах удалось нейтрализовать лишь с помощью фальсификаций. То есть проблема пока решена только наполовину. Однако эта аргументация не вполне убеждает тех, кто склонен видеть в действиях Кремля приверженность национальным интересам — традиционным страхам и ценностям российской внешней политики. И здесь самое время присмотреться к этим интересам и обсудить более глубокие взаимосвязи внутренней и внешней политики. В России уже несколько веков существуют два главных нарратива, описывающих ее взаимоотношения с внешним миром. Первый рассматривает Россию как огромную и исключительно богатую территорией и природными ресурсами страну, что и определяет ее потенциал великой державы, так сказать, по рождению. Окружающие страны завидуют этому богатству и боятся этого потенциала, а потому стремятся расчленить Россию, подорвать изнутри или ограничить возможности полной реализации этого потенциала. Главная задача России — противостоять этим враждебным действиям, опираясь на внутренние силы. Это нарратив охраны и защиты. Второй нарратив, пожалуй, не менее исторически укоренен и столь же известен практически каждому жителю. Здесь Россия также рассматривается как богатая территорией и природными ресурсами страна, обладающая значительным потенциалом, который остается нереализованным в силу недоразвитости России, технологического, экономического и социального отставания от Запада. Необходимо совершить рывок и догнать Запад, чтобы вполне раскрыть этот потенциал. Это нарратив модернизации и догоняющего развития. Эти два нарратива постоянно соперничают в общественном мнении и по-разному определяют приоритеты национальных интересов, соответствующих политических целей и необходимых действий. Что обычно ускользает здесь от анализа, это то, что эти два нарратива и заданные ими политические приоритеты требуют принципиально разных компетенций от лидеров и элит, занимающих командные высоты. В первом случае это компетенции охраны, поддержания порядка, а в целом — компетенции насилия. Во втором — компетенции заимствования, адаптации технологий и институтов, заключения альянсов и торга. Два нарратива задают не только соперничество приоритетных целей в общественном мнении, но также соперничество двух типов элит, ориентированных на разные компетенции и разные механизмы управления (институты). В периоды, когда в России популярен первый нарратив, на верху управленческой пирамиды доминирует тот тип элит, который Вильфредо Парето вслед за Макиавелли называл львами и который мы обычно называем силовиками. В те периоды, когда актуальным становится второй нарратив, на сцену выходят те, кого Парето и Макиавелли называли лисами. Смена доминирующего нарратива влечет за собой неизбежную перегруппировку элит. Взглянув с этой точки зрения на историю России последних десятилетий, мы можем сказать, что с середины 1980-х, с горбачевского поворота, и до начала 2000-х в российской политике доминировали лисы, выдвигавшие на авансцену национальных интересов задачи догоняющего развития, заимствования и прагматичной кооперации с Западом. Важно помнить, что именно на этот период пришлась массированная приватизация, и лисы, располагая прочными политическими позициями, активно использовали их себе на пользу в этом процессе. Однако в начале 2000-х, с приходом в Кремль Путина, российскую политическую сцену все более плотно заселяют львы, или, по-нашему, силовики. А после 2012 года их доминирование в системе управления становится абсолютным. Не стоит забывать также, что за 20 лет путинского лидерства произошло масштабное перераспределение приватизированных активов, преимущественно в пользу львов. Теперь перед ними, так же как перед самим Путиным, стоит вопрос о закреплении своих доминирующих позиций и передаче этих позиций и захваченных активов следующему поколению политиков и собственников — своим детям и наследникам. Причем если в 2000-е казалось, что Путин и его правительство �