Дипломатия и разведка. «Афганское досье», 1939–1945 гг.

Руководитель советской разведки П. М. Фитин в конце января 1942 г. принял решение направить в Кабул в краткосрочную командировку полковника А. М. Отрощенко — начальника средневосточного отдела службы советской внешней разведки для ознакомления с оперативной обстановкой, сложившейся в Афганистане и вокруг Афганистана. Как отмечает историк российских спецслужб Ю. Тихонов в своей книге «Афганская война Третьего рейха. НКВД против абвера», о приезде А. М. Отрощенко в Кабул британская разведка не была оповещена, но англичанам не составило труда в кратчайшие сроки установить, кем является новый сотрудник советского посольства[153]. Англичане в свою очередь также приняли решение укрепить кадровый состав своей резидентуры. В телеграмме в Москву от 18 февраля 1942 г. посол СССР в Афганистане К. А. Михайлов информировал о прибытии в Кабул английского разведчика В. Коннор-Грина на должность первого секретаря посольства Великобритании.

Между тем обмен информационными материалами о деятельности немецкой и итальянской миссий в Афганистане между посольствами СССР и Великобритании практически отсутствовал. В справке, подготовленной на этот счет советником посольства СССР в Афганистане В. С. Козловым, говорилось: «Английская миссия на все наши конкретные вопросы о том, что им известно о враждебной деятельности немецкой и итальянской миссий, стандартно отвечала, что по этому вопросу ничего нового сообщить не может»[154]. Коннор-Грин, приступивший к работе в Кабуле, также не спешил идти на контакт с советскими дипломатами и сотрудниками легальной разведки СССР. Хотя формально по своим функциональным обязанностям в британской дипмиссии именно он должен был поддерживать рабочие контакты с посольством СССР. В действительности совпосольство в Афганистане свою работу по пресечению подрывной деятельности в регионе вынуждено было вести в автономном режиме. С осени 1941 г., т. е. после выдворения немецких и итальянских специалистов из Афганистана, англичане на контакт не шли. Однако это ни в коей мере не снижало результативность работы совпосольства в Афганистане.

Советские дипломаты и разведчики под руководством посла К. А. Михайлова оперативно зафиксировали возросшую активность держав Оси в Афганистане в связи с вступлением Японии во Вторую мировую войну и сделали правильные выводы. Анализ собранных сведений свидетельствовал о том, что дипмиссии Германии, Италии и Японии отрабатывали варианты совместных действий в Афганистане с тем, чтобы добиться перехода афганцев от нейтралитета к открытой политике в пользу стран Оси. В начале февраля 1942 г. главы дипмиссий Германии (Пильгер), Италии (Кварони) и Японии (Коцуби) поставили перед афганским правительством вопрос о необходимости определиться и примкнуть к странам фашистского блока. Они также потребовали от афганцев объяснений по поводу появления в Кабуле американцев. Руководители дипмиссий стран Оси дали понять афганцам, что открытие миссии США в Афганистане, равно как и приезд американцев в афганскую столицу, расценивается их правительствами отрицательно. Одновременно германское посольство в Кабуле обратилось к афганским властям с просьбой не чинить препятствий работе «специального характера», проводимой немцами в Афганистане. Посол Германии в Кабуле Г. Пильгер направил официальное письмо в афганский МИД, в котором сообщил, что 20 февраля 1942 г. в столице Третьего рейха под председательством Геббельса состоялось совещание представителей союзных и оккупированных стран — Франции, Дании, Голландии, Норвегии, Бельгии, Болгарии, Румынии и ряда других государств. На совещении обсуждался вопрос о послевоенном мировом устройстве, в том числе Афганистану было сделано официальное предложение примкнуть к коалиции стран Оси[155]. То есть фашистская Германия продолжала попытки заставить кабульские власти отказаться от своего нейтралитета.