Золотая Орда. История в имперском контексте

Однако в последнее время исследователи все же стали изучать эти литературные памятники именно в контексте истории золотоордынской цивилизации,[233] и для этого есть основания. Дело в том, что хотя эти сочинения и были созданы в общих традициях восточной художественной литературы, они, вместе с тем, нередко отражали и ордынские реалии политической и духовной жизни, особенности эпохи, в которую были созданы.

К числу наиболее ранних из известных золотоордынских литературных памятников относится так называемая «рукопись на бересте», обнаруженная в 1930 г. в Саратовской области. В отличие от других известных нам литературных произведений ордынского периода, написанных на тюркском языке, эта поэма составлена на монгольском и уйгурском языках, и автором ее был «бахши» (как мы отмечали выше, так называли в Золотой Орде чиновников уйгурского происхождения). Исследователи датируют ее приблизительно первой четвертью (или даже началом) XIV в.[234] По содержанию поэма представляет собой диалог матери и сына — воина, с которым она прощается. Поскольку поэма обнаружена в захоронении золотоордынского времени, исследователи не без основания полагают, что рукопись содержит описание погребального обряда с целью обеспечения перехода души в потусторонний мир. А поскольку в это время в Золотой Орде происходила религиозная реформа хана Узбека, то автор в поэтической, иносказательной форме выразил свой протест против тотальной исламизации населения.[235]

Остальные же известные нам литературные памятники Золотой Орды созданы уже в русле мусульманской традиции, заложенной еще до создания Улуса Джучи в ряде регионов, вошедших затем в его состав — Волжской Булгарии, Хорезме и др.

К числу таких произведений относится, в частности, созданная около 1340 г. поэма «Хосров и Ширин», автор которой, Кутб, по сути, сделал переложение одноименной поэмы знаменитого азербайджанского поэта Низами. Этот памятник привлекал внимание не только филологов и литературоведов, но и историков — дело в том, что в предисловие к поэме Кутб включил посвящение ее Тинибеку — старшему сыну и потенциальному наследнику хана Узбека. Этот факт позволяет исследователям сделать вывод о том, что царевич покровительствовал поэту и, вероятно, сам был не чужд искусству и литературе. Сюжет поэмы в целом сходен с оригиналом и посвящен любви персидского шаха и красавицы, но вместе с тем это и полностью самостоятельное произведение: автор использует собственные литературные средства и приемы, акцентирует внимание на «союзе разума и любви», тем самым не пересказывая текст Низами, а как бы «отвечая» ему.[236]