С весны до осени

— Статьи расхода, говорят, такой нет. Не знают, как быть. Кровь, говорят, дело добровольное.

— Звони еще, — сказала Антонина. — А не дадут, мы и на свои для Надехи духов купим.

…Надежда Кондакова, или, как Антонина ее зовет, Надеха, — личность, достойная особого рассказа. Братья ее в Москве. Шоферы. А Надежда смалу впряглась в сельскую работу — было ей тогда одиннадцать годков, — оглянулась, а уж сорок позади. Всему научилась: и дерево окряжует, и сена накосит. Сейчас она в кладовщиках. А как затор на скотном — подойник в руки и туда. Она безотказная.

Живет Надеха с матерью Настасьей в домике за погостом. Бывая в гостях у братьев-москвичей, в их уютных, с удобствами квартирах, она всегда расстраивается.

— Живете вы, ребята, во сне не увидишь. Господи, как в раю.

— А у вас чем плохо? — спрашивает кто-нибудь из братьев, успевших позабыть деревню. — Все свое, непокупное. Воздух вольный. Ягоды, грибы.

— Позавидовали, — стыдит их Надеха. — Вам ли про воздух толковать? Или вас отлучали от грибов и ягод? Сами и сбежали. А соскучились — давай меняться, вы обратно в деревню, а я на ваше место. Молчите?

— Ну хватит, хватит, — примирялись братья, — слыхали.

— Слыхали, да мимо ушей пускали. Небось и к огородам квартиры нужны. Нам бы в Мироханово тоже большой каменный дом. Батареи. Ванные. Дорогу-асфальт. Люди повеселеют. А то и не хочешь, а задумаешь уезжать.

Есть у Надехи родичи в Ленинграде. (У кого здесь нет родичей в Ленинграде!) Подыскали они ей место дворника. И квартира была — дворники в городе в чести. Она совсем уж было согласилась, но в последний момент передумала и воротилась в деревню.

— Я только думаю да мечтаю уехать куда-нибудь, а думы мои не сбываются, всю жизнь думаю, но ничего не выходит. А подметалой быть не хочу.

Года четыре назад Тамара предложила Надежде стать донором.

— А что? Это по мне, — охотно согласилась она, — кровь у меня крепкая, первой группы, всем пригодится.

…Наконец Тамара добилась — совхоз обещал к вечеру придумать, как отметить донора Надежду Кондакову.

— Вот и складно, — обрадовалась Антонина. — Надежду увижу — все и передам, чтоб завтра готовая была.

Надежда молча и согласно приняла задание возить из Ножкина рожь, как, впрочем, и известие о завтрашнем совещании.

Зашла Антонина и к Валерке Сувалову, чтобы он готовил трактор в Ножкино. И пока говорила ему, стояла у порога тихо, не шевелясь — рядом скалилась остроухая собака Кукла.

— Кукла, паршивка, тихо! — одергивал ее Валерка. — Не мешай.

Выслушав бригадирку, Валерка, коренастый, нечесаные кудри до плеч, громыхая кирзачами, пошел к трактору, который у него всегда стоял под окнами.

Валерка Сувалов и Володя Потапов — опора бригады. Оба трактористы. Сувалов возит к ферме корма, Потапов — воду в Оборино на телятник. Без этих двух парней нечего бы и делать. Сувалов после армии работал в Солигаличе, но прильнул к вину, вернулся к отцу со шрамом на лице и оформился в бригаду.

Потапов, тот никуда не уезжал — все ждал призыва в армию. Но врачи по болезни освободили его от службы по чистой — Потапов остался при матери, Пелагее, высокой, похожей на усохшую ель старухе. Сестра его Нина тоже осталась на ферме, коров доит. Нина — единственная невеста.