Красная нить судьбы

Я стояла перед зеркалом и до красных точек на коже терла верх правой груди.

– Адель! – Стук в дверь заставил меня вздрогнуть, пальцы замерли в сантиметре от тела.

В последнее время я постоянно дергалась от звуков. Волчий вой преследовал меня днем, а ночью, несмотря на порванную связь, мне снился Верс. Снился так, что я просыпалась с бешено стучащим сердцем и с чувством глубокой потери.

Хорошо, что моего позора никто не видел. Теперь я жила отдельно от Хельги в награду за большой вклад в казну видящих. Меня ценили, холили и лелеяли, больше не косились, как на бомбу с часовым механизмом, и всячески старались поддерживать, когда я грустила о семье. А еще помогали мне в поисках обратного пути домой, закапываясь со мной в библиотеке с сотнями томов.

После дела Бриджит в нашем городе были более мелкие заказы по деньгам, но не менее ценные по смыслу для меня. Я понимала, что людям действительно претит эта связь, все больше убеждалась, что нить не благословение. Теперь я разрывала нити быстро, а скрывалась еще быстрее. Заколка все еще играла на моей стороне, и, как бы близко ко мне ни оказывались волки, Дикий патруль ни разу не схватил меня.

В такие моменты я чувствовала, как раздражение и злость Верса щекочет мне пятки. Будто его мысли дотягивались до меня, обжигали своим желанием заполучить, искушали сдаться в неизвестность. Я бежала от него, а в голове всплывали воспоминания о нашей ночи. Его рычание словно врывалось из прошлого в настоящее и дразнило слух.

Стоило стае Верса подойти ближе, меня будто шмель кусал чуть выше груди. Начинало печь, и я знала, куда мне бежать так, чтобы не попасться.

И вот опять печет. Волки рядом?

Стук повторился, и я спешно поправила одежду, шумно выдохнула, натянула улыбку и открыла дверь.

– Адель! – Мама Греты, неудержимая, словно стихия, вошла в дом, заставляя бумаги на столе слететь на пол. – Волки уже два часа не выходят из квартала. Что нам делать? Чудо, что они еще не вломились сюда!

Женщина сложила руки на своем животе в замок и выпрямила спину. Я знала, что она боялась, что все видящие за дверью не находили себе места и что Саймон  тратил все силы на их успокоение.

В глазах Хельги качались две чаши весов. С одной стороны – из-за меня видящих могли вот-вот раскрыть. С другой – я их единственная надежда на переезд. И Хельга смотрела на меня так, будто просила решить за нее дилемму, помочь понять, что важнее.

Саймон за последние два часа уже дважды спрашивал, не появилась ли у меня новая нить, которую видящие не видят. Я лишь качала головой и прикусывала язык.

Ну как я скажу о своих подозрениях? Это же нелепица! Я потихоньку узнала этот мир и поняла, что похожих случаев просто не было.

Как я могла сказать, что подозреваю, что Верс заклеймил меня? Что сделал своей стаей, как обещал? Что эта жгучка на груди – метка? И что, кажется, волки меня слушаются, ведь я постоянно думала о том, чтобы они не нашли меня, и они проходили мимо.