![Возвратный тоталитаризм. Том 1 [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/3/9/4/1/vozvratnyj-totalitarizm-tom-1-litres-download.jpg)
Возвратный тоталитаризм. Том 1 [litres]
- Автор: Гудков Лев Дмитриевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1674-5
- Жанр: Общественные науки, социология
Электронная книга - «Возвратный тоталитаризм. Том 1 [litres]». Краткое содержание книги:
Примечательно, что значимость Евразийского союза (бывшего СНГ) по мере развития этих событий теряет свою силу; массовое сознание, управляемое политтехнологами и манипуляторами на телевидении, быстро переориентируется на Китай, который в общественном мнении начинает играть роль символического противовеса США, без каких-либо достаточных на то оснований (табл. 26.1–28.1)[60].
Таблица 26.1
Назовите пять стран, которые вы считает самыми близкими друзьями, союзниками России, и пять стран, которые вы считает настроенными недружественно, враждебно по отношению к России
N = 1600. Приводятся 10 стран, чаще всего упоминаемых в каждом замере.
Таблица 27.1
Назовите пять стран, которые, как вы считаете, наиболее недружественно, враждебно настроены по отношению к России…
N = 1600. Приводятся ответы, набравшие до 5 % и более в последнем замере, ответы ранжированы по последнему замеру.
Если короткий список «дружественных стран» остается тем же самым (из него после 2014 года выпала Германия), то состав врагов периодически меняется самым радикальным образом[61] (табл. 27.1). Грузия и балтийские страны ушли, их место заняли США, Украина и Великобритания.
N = 1600
Рис. 6.1. Какие пять стран вы назвали бы наиболее недружественно, враждебно настроенными по отношению к России?
Таблица 28.1
Если говорить о долгосрочной перспективе, как вам кажется, на укрепление отношений с какой из следующих стран в первую очередь должна ориентироваться российская внешняя политика?
N = 1600.
Антиукраинская политика Путина всего за 2 месяца полностью изменила атмосферу в российском обществе. Искусственно созданная пропагандой атмосфера чрезвычайности подняла примитивные механизмы массовой консолидации. Обвинения украинцев в «фашизме», геноциде русских получали убедительность, только если они связывались с мифами, символами и языком советской эпохи. Такая быстрая реанимация советских идеологических клише и структур сознания заставляет думать о незавершенности процессов распада СССР или инерции коммунистического прошлого. В этом плане их можно и нужно рассматривать как резидуумы тоталитарных институтов, с одной стороны, и сопряженного с ними опыта приспособления к репрессивному государству, с другой.
Каждая волна антизападной и милитаристской риторики способствовала восстановлению и подъему снижающегося рейтинга Путина (риc. 8.1). Первая всплеск антиамериканизма (весна 2003 года, война в Ираке) не дала устойчивого результата, более действенным была «маленькая» война с Грузией, вызвшая взлет популярности Путина до 87 %, но и этот эффект довольно быстро закончился на фоне общего экономического кризиса 2008–2009 годов. В отличие от них крымская эпопея, радикально изменившая характер работы с массовым сознанием, оказала продолжительное и сильное воздействие, закончившееся только к 2018 году, с пенсионной реформой.
В целом такого рода изменения указывают на одну общую закономерность: сохранение социального целого (при такой модели организации взаимоотношений зависимого общества и авторитарной власти) возможно лишь ценой резкого упрощения структуры социума и архаизации его институтов.
Враг и жертва. Подсознательно российское общество сознает свою ущербность и неправый характер политики государства, но эксплицировать эти обстоятельства может только в виде обратных «проекций» точки зрения «другого» на себя. Так, на вопрос: «Как изменилось отношение к России и к русским за последние полгода за рубежом?», лишь 21 % в общей сложности указали на изменения к лучшему («Нас стали больше любить, уважать, понимать» и т. п.), основная же масса опрошенных – в сумме 64 % – отвечали: «Нас стали больше бояться, ненавидеть и презирать» (13 % считают, что за этот период ничего не произошло, остальные затруднились с ответом). Отсюда, в соответствии с логикой социально-психологических механизмов работы с травмой, лучшей защитой от чувства собственной ущербности, сознания неполноценности становится либо игнорирование Запада, вытеснение из горизонта значимых оценок, либо его «опускание», наделение «Запада» всеми негативными характеристиками, включая и вечную, метафизически обусловленную враждебность к России (что, по сути, освобождает общество от гнета собственной аморальности, отсталости и «рабства»)[62]. За неполных семь лет доля тех, для кого значима систем координат модерного, морального и правового сознания, ассоциируемого с устройством западных демократических стран, уменьшилась почти вдвое (в 1,7 раза), и, напротив, доминирующей стала позиция «игнорирования» источника неприятных мнений о самих себе (табл. 29.1). Психоаналитик легко увидит в этом действие защитных механизмов, проекцию коллективных комплексов, снятие фрустрации по принципу «сам дурак», либо «самообман» («тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман») (табл. 30.1).
60
Только одно это обстоятельство говорит о том, насколько лабильна содержательная расстановка фигур в поле массового сознания, или, по-другому, насколько малозначимы для практической жизни россиян, не несущих никакой ответственности за внешнюю политику, эти комбинации «дружественных» или «враждебных» стран. Единственное их назначение – конъюнктурная поддержка легенды власти.
61
Общественное мнение – 2019. М.: Левада-Центр, 2019. С. 151–152. Табл. 22.10–22.11.
62
О социальных функциях «врага» см.: Гудков Л. Д. Идеологема «врага»: «Враги» как массовый синдром и механизм социокультурной интеграции // Образ врага: сб. / сост. Л. Д. Гудков. М.: ОГИ, 2005. С. 7–79.