Тропик Динозавра
- Автор: Кучинский Мацей
- Год: 1982
- Язык: русский
- Переводчик: Л. С. Малаховская
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Тропик Динозавра». Краткое содержание книги:
Иначе говоря, материальная культура пастушеского образа жизни настолько соответствовала потребностям, что здесь не нужны были те достижения техники, которые с такой быстротой изменили облик Европы в XVIII и XIX веках. Как можно было применить здесь паровую машину? Что изменил бы телеграф в способе производства мяса и шерсти, если это был замкнутый процесс, происходивший в каждом хозяйстве и не требовавший тесных контактов? (Впрочем, контакты всегда были. Гонец преодолевал на лошади триста километров за десять часов. Бродячие торговцы поставляли ткани и изделия из металла.) Хозяйство арата было почти независимым экономически.
Таким образом, следует признать, что эта система была довольно стабильной. Несмотря на известную социальную несправедливость, общественные институты оказались жизнеспособными, образ жизни и обычай неизмененными, ибо находились в полной гармонии с естественной средой.
Однако стоит подумать, действительно ли всякий прогресс был невозможен в этой стране? Действительно ли этот народ во всех отношениях оставался средневековым? Думаю, что это не так и что здесь можно говорить о развитии духовной культуры.
Не совершенствуя материальной стороны жизни, науки и техники, монголы сосредоточились на духовной жизни. И как знать, может быть, этот степной народ в определенном отношении превосходит другие народы мира. Половина мужчин по крайней мере часть своей жизни занималась умственным трудом. Достойнейшим занятием в этой стране считалось созерцание. Обычным делом было чтение, письмо, объяснение значений, диспуты, толкование текстов. Повсеместно ценились ораторские способности, то есть умение выражать мысли и, следовательно, мыслить. Половина мужчин прошла через монастыри, где упражнения ума были основным видом работы, а размышления, чтение, запоминание — образом жизни. Какой другой народ в то время отводил столько места подобным проблемам?
Не стоит ставить монголам в упрек, что все эти занятия были бесполезными, определенно свидетельствующими о темноте и даже реакционности. Тексты оторваны от жизни, противны здравому смыслу, ложны. Однако вспомним, что в современном нам мире сотни миллионов людей включают телевизоры, чтобы получить с экрана благословение папы римского, летят на реактивном самолете в Каабу поклониться «черному камню», изучают гороскопы, гадают на картах, посещают ясновидящих и верят в злую и добрую судьбу. Если все это не является свидетельством темноты и реакционности современных потребителей достижений прогресса, то зачем же приписывать их древним степным племенам?
В Далан-Дзадгад мы отправились в сумерках, теперь темнело довольно рано, а до ночлега было еще далеко. Я поехал вперед, МАЗ отстал. На песчаном грунте явственно проступала колея, которая с каждым годом становилась все шире, поскольку водители старались ехать по краю, чтобы не буксовать колесами в измельченном песке. В лучах фар мелькали саксаулы, несколько тушканчиков перебежало нам дорогу. Пришлось остановить машину: перестало поступать горючее из бака. Когда я лежал с фонариком под машиной, отсоединяя засоренный фильтр, МАЗ, не останавливаясь, промчался мимо и исчез вдали. Несколько минут спустя мы погнались за ним вдогонку, уверенные, что он уже ушел далеко. Крутой поворот возвещал о приближении известного мне труднопроходимого участка пути, поэтому я разогнал машину до семидесяти километров в час. В столбах света от больших фар появилась белесая полоса — слегка выпуклая дюна из мельчайшего песка, которую годами наносили ветры. Не больше пятидесяти метров ширины, однако на большой скорости проскочить ее было не трудно. Мы взлетели на дюну, и мелкий песок затвердел под колесами. Покрышки катились, как по бетону, оставляя едва заметные следы, крен был так мал, что машина, не сбавляя скорости, скользнула с гребня на склон по другую сторону, начав спуск на темную, засыпанную гравием равнину. В том месте, где машины обычно съезжали с дюны и расплющивали ее колесами, образовался длинный язык светлого песка.
Еду прямо на него и внезапно соображаю, что ведь он правильной формы и черный. Резко поворачиваю, поняв, что впереди не песок, срезаю куст саксаула и пролетаю мимо МАЗа, который стоит с выключенными фарами. Подходим к нему, капот поднят, водитель в темноте возится в моторе. Обходим кругом, освещая гиганта фонарем. Сзади машина залеплена пылью, смешанной с песком. Номерные таблички, заднее освещение, доски борта, брезент, металл — все покрыто слоем песка толщиной с палец. Ремонтировать пришлось долго. В этот вечер мы проехали не более тридцати километров и устроились на ночлег в степи. До рассвета оставалось совсем немного, когда, открыв глаза, я увидел саксауловую сойку, сидящую на крыше кабины. Красноватая полоска разгоралась на востоке.
Мы углубились в горную цепь Гурван-Сайхана, минуя знакомое ущелье. По другую сторону цепи, вместо того чтобы покинуть горы по наезженной грузовыми машинами дороге, направились через ущелье, по дну которого бежал поток и которое было ответвлением первого. Видно, в нас заиграла открывательская жилка, пробудилась жажда к новым местам. Машина сразу пошла по воде: другом поднимались отвесные скалы. Когда их вершины почти сомкнулись и. казалось вот-вот преградят дорогу, горы вдруг расступились, открывая вид на покрытые растительностью пастбища, юрты, стада овец. По неглубокой впадине «мусцель» спустился с последнего на нашем пути склона. Отсюда до самого Далан-Дзадгада раскинулась зеленая равнина. Мы не стали спешить, так как МАЗ поехал кружным путем и отстал.
Вдали белыми капельками показались юрты, а рядом с ними — куб, грани которого блестели на солнце. Подъехав ближе, мы заметили в траве полосы — следы от колес самолетов. Юрт было около двух десятков, белоснежных, чистых, будто их только что поставили. В конце ряда возвышался павильон со стеклянными стенами. Мы вошли. Зал заставлен столиками, застеленными яркими скатертями. Цветы в вазах. Бар с итальянским кофе-экспрессом, пивной автомат, батареи бутылок с винами. Зеркала. В них отразились наши черные от солнца и пыли лица, прилипшие к телу рубашки, брюки, вытертые на коленях, спутанные волосы. Столы были накрыты. Салат из помидоров, свежий хлеб, масло, напитки. Пораженные, мы уселись за ближайшим столиком. В следующее мгновение с него все было убрано. Официантка с враждебным видом выхватила из-под носа тарелки, едва я успел съесть кружочек помидора. Откуда-то примчался начальник. Для нас не предусмотрено! А за окнами уже было слышно гудение идущего на посадку самолета. Туристы! Перед нами впопыхах со стуком поставили две бутылки пива. Буфетчица не спускала глаз с нашей компании, смотрела нам вслед с досадой и упреком, пока мы не вышли из помещения. Так я понял, что и на этот кусочек земли пришел двадцатый век, в котором голод — недостаточное основание для того, чтобы накормить путника.
Вечером мы снова погрузились в старый мир. Муж Гунджид в честь нашего приезда испек печенье. Отдыхали в юрте, пили кумыс. Гунджид черпала его из висящего у входа бурдюка из козлиной шкуры. Время от времени в юрту всовывались загорелые лица с высокими скулами и глазами-щелочками. Обменявшись двумя-тремя словами с хозяевами и шмыгнув носом, они исчезали, не желая мешать.
Получив в подарок по лисьей шкуре, мы отправились на ночевку. Ночь была темная, и я проехал не больше 160 километра. Спальные мешки разложили на траве у машины. Я еще не спал, когда взошла полная луна, заливая лицо голубым светом. Слушал, как рядом фыркают лошади, щиплют мокрую от росы траву.
— Смотри! — шепнул Войтек, — они убегут, как только я встану…
И вскочил во весь рост прямо в мешке. Лошади встали на дыбы и, крутнув передними копытами, помчались с диким ржанием. Войтек колодой рухнул на матрац. Глаза его были закрыты, он крепко спал. Мне даже показалось, что он проделал все это во сне.
На рассвете Войтек разбудил меня, толкнув локтем. Я открыл глаза и увидел совсем рядом, у изголовья, солнце. Его оранжевый лик большим тугим шаром лежал на степной траве. А мимо пробегал табун фыркающих лошадей. Они шли коротким галопом, гривы покрывали их спины, хвосты путались в ногах. Лошади поднимали головы и раздували ноздри. За ними, стоя в стременах, с кнутом под мышкой скакал пастух.