Мертвый узел

– Почти все уже восстановилось сейчас. Помню, как меня продал отец, что жила на улице какое-то время, – воздух вырвался из гортани с хрипом, и я смущенно замолчала, оглядываясь на Марко.

Как много он успел рассказать ей, я ведь все ему выболтала. Почему теперь от этого так неловко?

– Что-то ты сникла, я же не собираюсь давить, все это в прошлом. Если нужна помощь врача, ты только скажи. Не переживай ни о чем, мы всегда готовы тебя поддержать, если понадобится.

Амалия была такой теплой, что к ней хотелось прижаться. Я смущенная и смятенная своими порывами комкала ткань черных коротких брюк на коленках и не решалась взгляда поднять.

– Переживаешь из-за Кэри? – ласково спросила маменька, ошибочно предположив причину моего состояния. – Не стоит, поверь, у нас и правда не было другого способа это уладить. Ланкмиллер – упрямый черт, бизнес всех делает такими. Смотри-ка, даже смерть девчонки его не проняла, эмоциональный инвалид.

– А вы… – я схватилась за голову, качнувшись вперед, и тихо прошептала: – только не говори мне, что ты в этом участвовала, пожалуйста.

– Ну, скажем так, я этому не препятствовала, – в голосе Амалии просквозило неприкрытое удовлетворение исходом, пугающее до смерти.

– Но почему ее? – глухо выдавила я. – Чего ради?

– Тот, кто это сделал, хотел отомстить им обоим за испорченные планы. – Маменька вновь поднесла бокал к губам, откинувшись на спинку. – У меня же не все так гладко с компанией последнее время. Нужно, чтобы Кэри пошел мне на уступки. Я подумала, будет очень кстати немного на него надавить. Не вышло. Ну ничего, мы его еще достанем, верно, Роуз?

– Ты прости, – так тихо, что не удивлюсь, если маменька даже и не услышит, – но я, кажется, не могу здесь больше оставаться.

Что-то было не так. С тем, как она обращалась ко мне, как смотрела и говорила. Вернее, что-то было не так с самого начала, я просто старалась глушить это в себе – это колючее угловатое чувство, чтобы оно изнутри меня не сожрало. Будто Амалия не воспринимала меня всерьез, наблюдала, словно за пойманным птенчиком, играла в свою игру.

Я скользнула к двери, уворачиваясь от Марко, и выскочила в низкий, плохо освещенной коридор. До конца ровно пять шагов, а потом тяжелая металлическая дверь, поддающаяся плохо и со скрипом.

В лицо ударил шквал соленого ветра, и я застыла на месте, впиваясь в металлические перила похолодевшими пальцами.

– И куда ты пойдешь? – Амалия вслед за мной неторопливым шагом вышла на палубу. – Мы уже два часа в море.

– Черт!

Я раздосадованно пнула основание перил, кожу себе содрала и взвыла. Маменька наблюдала за моей бессильной злостью столь же бесстрастно, сколь и за бешенством Алисии всего несколько часов назад.

Как же это так, просто смахнуть человека с дороги в бездну, просто потому что мешался, просто потому что тебе показалось, что неплохо бы.