И опять Пожарский 7 [СИ]

— Если говорить коротко, то всё очень плохо, Ваше Сиятельство. Люди барона взорвали обе телеги с запасом пороха. В лагере в это время поднялась суматоха и из-за этого множество людей погибло и не меньше ранены. После взрывов барон вывел своих людей из замка и они обстреляли наш лагерь, пока я сумел организовать пару сотен человек, они успели сделать десяток выстрелов. Прямо в упор расстреливая наших солдат. Их было не много. Человек пятьдесят-шестьдесят. Но они успели, повторюсь, сделать не меньше десятка выстрелов. Кроме того они заклепали пушки. Ещё …

— Скверно. Сколько у нас погибших? — прервал полковника граф, боясь услышать ответ и предчувствия его не обманули.

— Около восьми сотен. Ещё около трёх сотен раненых. Войско в панике. Мне удалось остановить, пытающийся сбежать, отряд швейцарцев. А вот вчерашние крестьяне, набранные в окрестностях Ганновера, разбежались. Можно сказать, что у нас осталось менее трёх тысяч боеспособных солдат. Пороха нет. Осадных пушек тоже.

— Есть ещё плохие новости, — прикрыл глаза Тилли.

— Капитан испанских пикинеров, что атаковал людей барона, рассказывает странные вещи, — замялся полковник.

— Да, говорите уже, — слабо махнул рукой раненый.

— Они кричали непонятную фразу. "Achtung! Achtung! Alarm! Rettet Euch — die Russischen Kosaken!"

— Русские казаки? Кто это? — даже боль в голове отступила.

— У меня брат торгует с московитами. Иногда они называют себя русскими, — развёл руками старый немец.

— Какого чёрта! Что здесь надо московитам? Ладно, когда возьмём замок разберёмся. А сейчас оставьте меня, полковник, и позовите этого коновала. Мне нужно подумать, а тут голова раскалывается на тысячу мелких черепков.

Небо не подвело. Начался холодный весенний дождь. Позади графа стучали топоры, люди пытались поставить его шатёр. Каждый удар отдавался в голове фон Тилли. Козаки? Ему бы пару тысяч таких казаков. А тут одни дятлы.

Событие двадцать седьмое

Барон фон Плотто смотрел со стены замка на копошащихся в лагере противника муравьёв. После двух чудовищных взрывов, а особенно после этого безумного обстрела всеми силами, оказавшимися в распоряжении лейтенанта Граубе, бегающих в панике имперцев, те перенесли лагерь на триста метров к северу. Сейчас вон опять возня и паника. Этот русский летгал и не думал успокаиваться. Сегодня под утро он взял свой десяток и опять напал на противника. Долину реки просто накрыло туманом. Под его прикрытие русские подкрались к лагерю и забросали его гранатами. Жаль, гранат было не много, всего по две на человека. Чего, однако, вполне хватило, чтобы опять посеять панику. После этого, уже по отработанной схеме, русские из своих лёгких мушкетов обстреляли имперцев. Пока там навели порядок и организовали контратаку, Граубе и его десяток успели сделать не менее пятнадцати выстрелов каждый, а то и побольше, барон не считал. После чего спокойно зашли в распахнутые ворота. Когда разгорячённые преследованием отступающего неприятеля солдаты Тилли подбежали к воротам, они уже были закрыты, а со стен бедняг встретил дружный залп оставшихся защитников замка. Даже три залпа, пока эти идиоты не догадались отбежать к старым своим позициям и залечь за бесполезные теперь, а потому оставленные на месте пушки.