Непридуманное счастье

— Давай, — улыбнулась Татьяна. — Я пойду воды наберу, а ты пока вещички приготовь чистые.

Когда Лёня вернулся домой, Таня с Настей уже успели выкупать детей. Малышки лежали в кроватках сытые и довольные.

— Уля, я надеюсь, ты сегодня будешь хорошо спать? — внушительно сказала Настя и погладила девочку по животику. — Мам, давай я их в коляске покачаю, чтобы быстрее заснули.

— Давай, — согласилась Татьяна, переложила детей в коляску и выкатила ее в прихожую. Прихожая в Лёниной квартире просторная и чуть вытянутая, Настя уже приловчилась такие прогулки устраивать.

Таня улыбнулась, услышав, как старшая дочь запела какую‑то колыбельную тонким, но уверенным голосом. Присела на кровать. Всего на минутку присела, чтобы перевести дух, а как будто последние силы отдала, не могла больше подняться. Смотрела на разбросанные детские вещи и разные мелочи, которые нужно разложить по местам, но не могла пошевелиться.

— Ваш заказ, мадам, — вошел в спальню Леонид, держа в руках тарелку.

— Что это?

— Вареники с вишней.

— Правда? — рассмеялась Таня. — Где ты их взял? — Она уже и забыла, что говорила про вареники. Сейчас она хотела только одного — спать.

— Где взял, там уже нету, — усмехнулся муж и подложил под спину Татьяны вторую подушку. — Ешь, они уже остыли, не горячие.

— Со смета — а–аной, — протянула Таня с улыбкой.

— Конечно.

— Сейчас как аллергия какая‑нибудь высыпет.

— Один раз можно. — Поставил ей на колени тарелку и принялся убирать детские вещи. Сунул в ящик тумбочки крем и присыпку, отнес в ванную мокрые полотенца.

Татьяна начала есть. Кисло — сладкая вишня взорвалась на языке ярким вкусом. Только… Странный вкус… Запах… Лаврового листа!

— Лёня, а почему лаврушкой пахнет? Ты что вареники с лаврушкой сварил?

— Ну, да.

Таня рассмеялась.

— Зачем? — смеялась она и не могла остановиться. — Они же с ягодами.

— А я откуда знал? Блин. Невкусно теперь? Ну не ешь.

— Нет, вкусно. Вкусно, — убеждала она, приложив руку к щеке ладонью наружу и чувствуя, как подступают горячие слезы. — Иди ко мне, — протянула руку, подзывая Лёню к себе. Когда он опустился рядом с ней на кровать, она поставила тарелку на прикроватный столик и крепко обняла мужа за плечи. Так горели от слез глаза, и внутри все горело. — Вкусно! — запальчиво говорила. — Таких вкусных вареников я никогда не ела! Лёнечка мой, как я тебя люблю! — Она схватила его за лицо и стала целовать щеки, губы. Утыкалась мокрым лицом в его крепкую шею и снова порывисто целовала.

Лёня, наконец, стиснул ее крепко. Крепче и сильнее, чем обычно, невольно лишая возможности шевелиться, и понял: именно этого ему недоставало. Его миру все это время отчаянно не хватало самых нужных и важных слов. Что Танюша любит его. Сердце сжалось нежностью и чем‑то таким, что словами не передать, не высказать.