Спаси меня (ЛП)

Погрузочный трап поднялся, и пилот завел двигатель большого турбовинтового грузового самолета, наполняя котловину грохотом стали и лошадиных сил и кладя конец их беседе.

Винс уснул где-то над Оманским заливом. Последний спокойный сон в его жизни. Когда «Геркулес» приземлился в Баграме, жизнь Винса изменилась навечно совершенно непредсказуемым образом.

И теперь его жизнь изменилась, но сон оставался все тем же. Он начинался в горах Хинду Куш. Винс и парни на обычном задании. Затем сон менялся. Винс, нагруженный количеством боеприпасов достаточным, чтобы проложить себе дорогу в любой талибской драке, пытался найти укрытие. В конце концов, он оказывался на коленях, склонившись над Уилсоном. Голова кружилась и звенела, желудок скручивало тошнотой, черные точки перед глазами затемняли зрение, пока Винс ритмично надавливал на грудь лучшего друга и вдувал ему в легкие воздух. Легкоузнаваемое завывание воздушных орудий США, визг моторов, грохот и вздымавшаяся пыль песчаной бури. Земля дрожала - военные взрывали к чертовой матери склоны и впадины гор Хинду Куш. С рук Винса текла кровь, пока он делал массаж сердца и искусственное дыхание и наблюдал, как из глаз Пита уходит жизнь.

Винс проснулся. Он, глотая воздух и чувствуя, как пульсирует кровь в голове, так же как в тот адский день в Хинду Куш, стоял в каком-то месте совершенно дезориентированный с широко открытыми глазами. Где же он? В комнате. Вдалеке горел уличный фонарь, в кулаках Винс сжимал кружевную занавеску.

- Ты в порядке, Винс? Я слышала грохот.

Он открыл рот, но сумел выдавить только прерывистый хрип. С усилием сглотнул.

- Да. – Винс сосредоточился на том, чтобы разжать трясущиеся кулаки, и занавеска упала на пол. Тонкая перекладина тихонько лязгнула.

- Что это было?

- Ничего. Все в порядке.

- Кто-то лез к тебе в окно? Если так, то пусть она воспользуется дверью.

Это объясняло, почему тетушка не выломала дверь в его комнату.

- Здесь нет никого, кроме меня. Спокойной ночи, тетя Лоралин.

- Ну, спокойной ночи.

Винс потер лицо ладонями и сел на слишком маленькую, слишком вычурную кровать. Ему уже давненько не снился этот сон. Несколько лет. Военный психиатр как-то сказал Винсу, что определенные вещи могут спровоцировать пост-травматический синдром. Перемены и неуверенность были одними из самых вероятных причин.

Винсент Хэйвен был «морским котиком». У него не было пост-травматического синдрома. Он не был дерганым или нервным, или угрюмым. У него был повторяющийся кошмар.

Один.

И все.

Тот психиатр также сказал, что Винс подавляет свои чувства. И что как только он начнет чувствовать по-настоящему, то исцелится.

«Чувствовать, чтобы исцелиться», - вот любимое выражение того психиатра.