Обсидиан

Вилка застыла на полпути к моему рту.

— Ты можешь сейчас видеть мою?

Она покачала головой:

— Прямо сейчас через всю тебя тянется след, поэтому я не могу видеть твоей энергии, но раньше — когда я только тебя встретила — она была почти всегда бледно-розовой, что является нормой. Бывало, цвет становился реально красным, но только когда ты разговаривала с Деймоном.

Красный, скорее всего, означал гнев. Или… желание.

— Правда, я не слишком хорошо умею интерпретировать значение энергии. Некоторым из нас что-то дается легче, чем другим. Но Мэтью — он просто гуру в чтении энергии.

— Что? — Я с грохотом опустила вилку на тарелку. — Наш учитель по биологии тоже инопланетянин? Жесть… Все, о чем я могу сейчас думать, так это, о фильме «Факультет».

Теперь становилось понятно, почему он вел себя подобным образом, когда видел меня и Деймона вместе, и почему бросал на меня такие странные взгляды в классе.

Ди поперхнулась апельсиновым соком.

— Мы не меняемся своими телами.

Я очень на это надеялась.

— Вау, — наконец выдохнула я. — Значит… вы, ребята, можете ходить на нормальную работу.

— Ну да. — Подпрыгнув со стула, она посмотрела на пол. — Хочешь увидеть то, что лучше всего получается именно у меня?

Когда я кивнула, она отошла от стола и закрыла глаза. Воздух вокруг нее, казалось, начал немного вибрировать, и уже через секунду ее тело залилось ярким светом и плавно трансформировалось в… волка.

— Ум-м, — я откашлялась. — По всей видимости, я поняла теперь, откуда возникли легенды об оборотнях.

Она закружила вокруг меня, тыкаясь в мою ладонь теплым гладким носом. Неуверенная, что именно мне следовало делать, я осторожно погладила ее лохматую макушку.

Волк издал урчание, которое чем-то очень сильно походило на смешок, и затем отстранился.

Парой секунд позже передо мной снова стояла прежняя Ди.

— И это еще не все. Смотри. — Она затрясла руками. — Только не пугайся.

— Окей, — я вцепилась пальцами в свой апельсиновый сок. Ди закрыла глаза, ее тело снова залилось светом, и она преобразилась в кого-то... совершенно другого.

Светло-каштановые волосы каскадом ниспадали до середины ее лопаток, и лицо казалось немного бледным. Брови изогнулись над большими бархатными глазами, а розовые губы дрогнули в полуулыбке. Она сейчас казалась ниже своего обычного роста.

— Я? — вскричала я, глядя на свое собственное отражение.

— Хей, — ответил мне мой собственный двойник. — Можешь найти отличия?

Мое сердце грохотало, и я попыталась подняться со стула, но так и не смогла. Мой рот раскрылся, но я не могла произнести ни единого слова.

— Жуть, — выдохнула я. — Мой нос что, действительно, выглядит так? А ну-ка, покружись.

Ди выполнила мою просьбу. Я пожала плечами:

— А мой зад смотрится совсем неплохо.

Мой двойник залился смехом, а затем очертания его тела размылись, и уже через секунду передо мной стояла Ди.

Она снова села за стол.

— Я могу выглядеть, как угодно, за исключением, конечно, своего брата. То есть, мне вполне под силу скопировать и его внешность тоже, но это было бы как-то совсем уж пошло. — Она пожала плечами. — Мы все способны изменять свою внешность, но я, в отличие от других, могу удерживать форму столько, сколько хочу. У остальных это получается только в течение нескольких минут. — Ее грудь гордо вздымалась вверх.

— Вы когда-нибудь делали это, ребята? Принимали обличие кого-то другого, находясь рядом со мной?

Она замотала головой.

— Деймон бы не на шутку разозлился, если бы узнал, что я делала что-то подобное рядом с тобой. Хотя… сейчас это не оставило на тебе значительного следа, потому что ты и без моей помощи горишь, словно зарево.

— Деймон тоже способен это делать? Трансформироваться… в кенгуру, когда захочет?

Ди рассмеялась:

— Деймон может делать многое. У каждого из нас есть определенные способности к одному или нескольким трюкам — остальное вызывает определенные сложности. Деймон же… ему все дается легко.

— Настолько вот он уникален, — пробормотала я.

— Однажды он реально передвинул дом, — хмыкнула Ди, сморщив нос. — Сломал фундамент.

О мой Бог.

Я сделала глоток сока.

— А правительство в курсе того, что вы можете вытворять?

— Нет. По крайней мере, мы так не думаем, — произнесла Ди. — Мы скрываем это, потому что понимаем, что люди испугаются, узнав, что мы более развиты, чем они. И мы так же знаем, что люди постараются использовать нас в своих целях. Поэтому… мы просто не хотим рисковать.

Я постаралась осмыслить услышанное, сделав еще несколько глотков сока. Признаться честно, мои мозги находились на грани испепеления.

— Зачем вы, ребята, вообще сюда прибыли? Деймон говорил, что-то случилось с вашим домом.

— Да-а, что-то случилось, это точно. — Ди подобрала тарелки и понесла их к раковине, чтобы вымыть. Все это время ее спина была натянута, словно струна.

— Нашу планету разрушили Аэрумы.

— Аэрумы? — И тут я поняла. — Темные? Верно? Те люди, что охотятся на вас?

— Да. — Бросив взгляд через плечо, она кивнула. — Они наши враги. Наверное, единственные, если, конечно, не считать потенциальную враждебность людей, если они вдруг решат, что больше не рады нам на своей планете. Аэрумы — такие же, как мы, но при этом, как ни странно, являются нашими антиподами. Их планета находилась по соседству с нашей. И именно они виновны в уничтожении нашего дома. Мама часто рассказывала мне перед сном историю о том, что когда создавалась Вселенная, она была соткана из чистейшего света, сияющего так ярко, что тени начали завидовать. Аэрумы — раса, порожденная тенями. Они завистливы и любой ценой стремятся подчинить своей воле свет Вселенной. Они никак не могут понять, что наше с ними существование взаимосвязано. Многие Лаксены чувствуют, что всякий раз, когда убит очередной Аэрум, свет во Вселенной становится чуть менее ярким. Это все, что я помню из рассказов мамы.