Избранные произведения. III том
- Автор: Дюма Александр
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Владимир Михайлович Строев
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. III том». Краткое содержание книги:
В третий том четырёхтомного издания избранных произведений автора вошел знаменитый роман «Граф Монте-Кристо».
Сюжет романа был почерпнут А. Дюма из архивов парижской полиции. Подлинная жизнь Франсуа Пико под пером блестящего мастера историко-приключенческого жанра превратилась в захватывающую историю об Эдмоне Дантесе, узнике замка Иф.
Совершив дерзкий побег, он возвращается в родной город, чтобы свершить правосудие — отомстить тем, кто разрушил его жизнь…
Толстый роман, не отпускающий до последней страницы, «Граф Монте-Кристо» — классика, которую действительно перечитывают снова и снова.
Монте-Кристо провел Морсера в свой кабинет и указал ему на кресло.
Оба сели.
— Теперь поговорим спокойно, — сказал граф.
— Вы видите, что я совершенно спокоен.
— С кем вы собираетесь драться.
— С Бошаном.
— С вашим другом?
— Дерутся всегда с друзьями.
— Но для этого нужна причина.
— Причина есть.
— Что он сделал?
— Вчера вечером в его газете… Да вот прочтите.
Альбер протянул Монте-Кристо газету, и тот прочел:
— «Нам пишут из Янины.
До нашего сведения дошел факт, никому до сих пор не известный или, во всяком случае, никем не оглашенный: крепости, защищавшие город, были выданы туркам одним французским офицером, которому визирь Али-Тебелин вполне доверился и которого звали Фернан».
— Ну и что? — спросил Монте-Кристо. — Что вы нашли в этом оскорбительного для себя?
— Как что я нашел?
— Какое вам дело до того, что крепости Янины были выданы офицером по имени Фернан?
— А такое, что моего отца, графа де Морсера, зовут Фернан.
— И ваш отец был на службе у Али-паши?
— То есть он сражался за независимость Греции: вот в чем заключается клевета.
— Послушайте, дорогой виконт, поговорим здраво.
— Извольте.
— Скажите мне, кто во Франции знает, что офицер Фернан и граф де Морсер одно и то же лицо, и кого сейчас интересует Янина, которая была взята, если не ошибаюсь, в тысяча восемьсот двадцать втором или тысяча восемьсот двадцать третьем году?
— Вот это и подло; столько времени молчали, а теперь вспоминают о давно минувших событиях, чтобы вызвать скандал и опорочить человека, занимающего высокое положение. Я наследник отцовского имени и не желаю, чтобы на него падала даже тень подозрения. Я пошлю секундантов к Бошану, в газете которого напечатана эта заметка, и он опровергнет ее.
— Бошан ничего не опровергнет.
— В таком случае мы будем драться.
— Нет, вы не будете драться, потому что он вам ответит, что в греческой армии могло быть полсотни офицеров по имени Фернан.
— Все равно, мы будем драться. Я этого так не оставлю… Мой отец такой благородный воин, такое славное имя…
— А если он напишет: «Мы имеем основания считать, что этот Фернан не имеет ничего общего с графом де Морсером, которого также зовут Фернан?»
— Мне нужно настоящее, полное опровержение; таким я не удовлетворюсь!
— И вы пошлете ему секундантов?
— Да.
— Напрасно.
— Иными словами, вы не хотите оказать мне услугу, о которой я вас прошу?
— Вы же знаете мои взгляды на дуэль; я вам уже высказывал их в Риме, помните?
— Однако, дорогой граф, не далее как сегодня я застал вас за упражнением, которое плохо вяжется с вашими взглядами.
— Дорогой друг, никогда не следует быть исключением. Если живешь среди сумасшедших, надо и самому научиться быть безумным; каждую минуту может встретиться какой-нибудь сумасброд, у которого будет столько же оснований ссориться со мной, как у вас с Бошаном, и из-за невесть какой нелепости он вызовет меня или пошлет мне секундантов, или оскорбит меня публично; такого сумасброда мне поневоле придется убить.
— Стало быть, вы допускаете для себя возможность дуэли?
— Еще бы!
— Тогда почему же вы хотите, чтобы я не дрался?
— Я вовсе не говорю, что вам не следует драться. Я говорю только, что дуэль — дело серьезное и требует размышления.
— А Бошан размышлял, когда оскорбил моего отца?
— Если нет и если он признает это, вам не следует на него сердиться.
— Дорогой граф, вы слишком снисходительны!
— А вы слишком строги. Предположим… вы слышите: предположим… Только не вздумайте сердиться на то, что я вам скажу.
— Я слушаю вас.
— Предположим, что приведенный факт имел место…
— Сын не может допустить предположения, которое затрагивает честь отца.
— В наше время многое допускается.
— Этим и плохо наше время.
— А вы намерены его исправить?
— Да, в том, что касается меня.
— Я не знал, что вы такой ригорист!
— Так уж я создан.
— И вы никогда не слушаетесь добрых советов?
— Нет, слушаюсь, если они исходят от друга.
— Меня вы считаете своим другом?
— Да.
— Тогда раньше, чем посылать секундантов к Бошану, наведите справки.
— У кого?
— Хотя бы у Гайде.
— Вмешивать в это женщину? Что она может сказать мне?
— Заверить вас, скажем, что ваш отец не повинен в поражении и смерти ее отца, и дать вам нужные разъяснения, если бы вдруг оказалось, что ваш отец имел несчастье…