Все расследования Шерлока Холмса [litres]

– Проводите их сюда по одному, – сказал Холмс.

Первым к нам вошел маленький круглощекий мужчина с седыми бакенбардами. Холмс достал из кармана письмо.

– Имя? – спросил он.

– Джеймс Ланкастер.

– Мне очень жаль, Ланкастер, но все места уже заняты. Вот вам полсоверена за беспокойство. Пройдите пока вот в эту комнату и подождите несколько минут.

Второй мужчина оказался высоким и сухим, как щепка. У него были прилизанные волосы и нездорового, землистого цвета лицо. Звали его Хью Пэттино, и он также получил отказ, полсоверена и указание подождать.

Но третий соискатель обладал весьма колоритной внешностью. Свирепое бульдожье лицо его окаймляла грива из спутанных волос и бороды, самоуверенные черные глаза поблескивали из-под нависших кустистых бровей. Он приветствовал нас на матросский манер и встал, широко расставив ноги. На пальце он покручивал кепку.

– Ваше имя? – спросил Холмс.

– Патрик Кэрнс.

– Гарпунщик?

– Да, сэр. Двадцать шесть рейсов.

– Из Данди, кажется?

– Да, сэр.

– И вы готовы работать на исследовательском судне?

– Да, сэр.

– Сколько хотите получать?

– Восемь фунтов в месяц.

– Сразу приняться за работу готовы?

– Как только получу форму, я ваш.

– Бумаги у вас с собой?

– Да, сэр. – Он достал из кармана ворох грязных помятых бумажек. Холмс просмотрел их и вернул хозяину.

– Вы мне подходите, – сказал он. – Вон на том столике – договор. Подпишите и считайте, что вы приняты.

Моряк вразвалку пошел через комнату и взял перо.

– Где тут подписать? – спросил он, склонившись над столиком.

Холмс подошел к нему и вдруг как бы обхватил его руками.

– Так будет лучше, – сказал он.

Раздался металлический щелчок. В следующую секунду гарпунщик взревел, как дикий бык, бросился на Холмса, и они вдвоем полетели на пол. Этот человек обладал такой неимоверной силой, что даже в наручниках, которые Холмс так искусно защелкнул на его запястьях, он бы скоро одолел моего друга, если бы мы с Хопкинсом не бросились ему на помощь. Только когда я приставил холодный ствол револьвера к его виску, он наконец осознал, что сопротивляться бесполезно. Мы крепко связали ему ноги и только после этого смогли отдышаться.