Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

– Не знаю… Может, и в самом деле? А по дороге я бы заскочила в Копенгаген – освободить Алицию от моих вещей и принести извинения начальнику на моей бывшей работе.

– Подумайте, подумайте, – подбодрил меня полковник. – Все выездные формальности улажены, ехать можете в любую минуту.

– Что-то уж очень хочется вам избавиться от меня. Прямо подозрительно… Впрочем, удивляться тут нечему. Ладно, я подумаю.

– Настоятельно рекомендую поехать. – Полковник стоял на своем. – А теперь… Не хотелось бы быть невежливым и просить вас удалиться, но кажется мне, что вам хотят что-то сообщить наедине.

Пальмирский знакомый поднялся.

– Вы правы, мы не будем больше отнимать у вас время, полковник. Большое спасибо за все. А вы, – он обратился ко мне, – вы смогли бы поехать со мной?

Глупый вопрос. Ясно, что смогла бы. Такое доверие внушал мне этот человек, что в его обществе я бы не только безропотно отправилась в Пиренеи за сокровищами, но и вообще на край света без всяких определенных целей. Уже целые века ни к кому не испытывала я такого доверия и никто не внушал мне такого чувства безопасности, как этот, в сущности, совершенно посторонний человек.

Без колебаний приняла я его предложение отправиться в гостиницу, в которой он остановился. Было ясно, что еще не все сказано и что осталось еще что-то, касающееся только меня. Я молча наблюдала, как он достал микроскопический магнитофон, лента которого была похожа на сплющенную нитку. Потом сел рядом и посмотрел на меня.

– Я много слышал о вас. Повторяю это еще раз. Мне кажется, что я вас хорошо знаю и, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что вы в любом случае предпочитаете правду.

– Предпочитаю, – подтвердила я и уже поняла, что последует за этим вступлением. – И даже самую горькую правду.

Он кивнул головой и достал сигарету.

– Вот я и подумал, что вы должны все знать. Миссия моя очень неблагодарна и нелегка. Весьма. По очень важным причинам мне бы хотелось, чтобы на моем месте оказался кто-нибудь другой. Очень хотелось бы, но вот так получается, что именно мне придется это вам сообщить.

Я смотрела на его худое лицо с неправильными чертами и темными живыми глазами. Какая у него хорошая улыбка! И эти полные сочувствия и понимания слова. Да, у этого человека есть душа. Душа! Я уже и не чаяла найти ее в мужчине…

– Минутку, – перебила я его. – По каким причинам?

Он посмотрел на меня, я посмотрела на него, и уже не было нужды в каких-либо объяснениях.

– В таком случае я, пожалуй, готова отказаться от правды. – Я выпалила это прежде, чем поняла, что не следовало такого говорить.

На лице его вспыхнула улыбка.

– Ну, теперь уж у меня развеялись последние сомнения, что вам следует это знать. Я рад, что вы именно такая.

Я не стала уточнять, какая именно, и не стала его разубеждать. Пусть думает, что я какая-то особенная, пусть не сразу разочаруется во мне. И чем дольше продлится его заблуждение, тем лучше.

– Ну, тогда я слушаю.

– Этот прибор, – сказал он, указывая на магнитофон, – был установлен в машине Мадлен. Он включался автоматически, когда водитель занимал место и одновременно открывалась правая дверца. Мы руководствовались соображением, что пассажир, как правило, садится в машину справа, а водитель в одиночестве не разговаривает. Тогда у нас еще не было контакта с вами. И поэтому мы пытались таким путем получить информацию. Сами понимаете, здесь записаны только обрывки разговоров. Мадлен прибыла в Польшу сразу же после вашего бегства на яхте и немедленно установила связь с вашим… другом.