Прощание славянки
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-3-85-658811-4
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Прощание славянки». Краткое содержание книги:
Почему к концу войны Россия осталась без армии и кто был в этом виноват?
Была ли Первая мировая война Отечественной войной и какую роль она сыграла в Судьбе России?
Именно на эти и многие другие вопросы мы и попытаемся ответить в нашей книге.
Поэтому мы не будет детально разбирать военные операции, а проследим, как их успехи и неудачи отражались на жизни нашей страны.
Попытаемся мы по мере сил разобраться и в таких сложных вопросах, как философские, социальные экономические аспекты войны и как эту самую войну в свете всех этих аспектов готовили в Германии.
И, конечно, рассказать о тех людях, которые отдавали свои жизни за нашу страну.
Отдавали не потому, что им приказывали их отдавать, а потому что не могли иначе.
Около двух миллионов наших соотечественников сложили свои головы на полях сражений Первой мировой войны.
Ни газовые атаки, ни многократное превосходство противника, ни отсутствие боеприпасов не смогли сломить русского солдата.
В тяжелейших условиях он совершал героические подвиги и в очередной раз спас Европу, сражаясь на самых критических направлениях.
И эта книга — призыв помнить и чтить их Светлую Память…
Одновременно военный министр отдал приказ о возвращении войск из летних лагерей в районы постоянной дислокации и усилении охраны железных дорог. Был приведен в боеготовность и Флот Открытого моря.
Впрочем, существует и другая версия событий того дня. По ним, Вильгельм по каким-то непонятным причинам ознакомился с ответом Белграда с большим опозданием.
Он был неприятно удивлен ее железной логикой и примирительным тоном.
— Это вполне достойный ответ, — после долгого молчанья проговорил он. — Если бы я получил такую ноту, я бы на месте Вены счел себя вполне удовлетворенным…
Более того, кайзер посоветовал Вене ограничиться захватом Белграда, после чего сразу же начать с сербами мирные переговоры.
Однако совет кайзера запоздал, поскольку австрийы уже выставили на берегу Савы батареи и передали сербам о начале войны.
Если так оно и было на самом деле, то, что же тогда означали все заявления кайзера о том, что «надо кончать со славянской сволочью»?
Ведь если бы Вена ограничилась бы захватом только Белграда, то никакой войны, возможно, и не было бы. Поскольку именно Россия советовала Белграду «не противодействовать вооруженному вторжению на сербскую территорию, если таковое вторжение последует, и заявить, что Сербия уступает силе и вручает свою судьбу решению великих держав».
Непонятно и то, почему столь заинтересованный в развязывании войны кайзер получил ответную ноту Сербии только вечером 28 июля, то есть, через три дня после ее предъявления.
Все газеты наперебой комментировали ответ Белграда Вене, а самый заинтересованный в войне человек оставался в неведении целых три дня!
Более того, столь воинственно настроенный до этого момента кайзер по сути дела предлагал той самой Вене, которую всячески торопил с началом боевых действий, отказаться от полномасштабной войны.
Странно…
«Было ли это настроение глубоко и прочно, — писал по этому поводу Сазонов, — я не знаю.
Можно в этом усомниться. У людей впечатлительных и поверхностных, как Вильгельм II, настроения нередко переживают тот момент, под влиянием которого они зарождаются.
По крайней мере, мы больше ничего не слышали о каких-либо серьезных попытках кайзера употребить свое личное влияние в Австрии на пользу мира.
Те старания, о которых он упоминал в своих телеграммах к Государю, были лишены всякого значения, и на них надо смотреть просто как на риторический прием.
Иначе он, вероятно, не называл бы „бессмыслицей“ мысль, выражавшуюся Государем о передаче австро-сербского спора в Гаагский международный суд.
Во всяком случае, эти мимолетные вспышки добрых чувств не нашли поддержки у руководителей германской внешней политики.
Таким образом, главной заботой Бетмана-Гольвега в критические июльские дни являлось, как это видно из его переписки с Чиршким, не сохранение мира, а скорее представление событий в таком виде, чтобы Германия казалась вынужденной к войне».
И каково же было разочарование Германии, когда в Берлине в день объявления войны узнали, что Австро-Венгрия может начать активные действия не ранее 12 августа.
И знаете, чего больше всего боялась Германия?
Только того, что «германское правительство рискует сделаться в этот долгий промежуток времени со стороны других держав предметом настойчивых предложений посредничества или международной конференции».
«Ведь если бы Германия, — пишет канцлер, — продолжала соблюдать свое отрицательное отношение к подобным предложениям, тяжкий упрек в возбуждении мировой войны пал бы на нее даже со стороны ее собственного общественного мнения.
Поэтому надо — и это является для нас повелительным долгом, — чтобы ответственность за участие в борьбе государств, не заинтересованных непосредственно в споре, пала, во всяком случае, на Россию».
В конце письма канцлер поручал послу настоять на том, чтобы Берхтольд по-прежнему заверял русское правительство в нежелании Австро-Венгрии посягнуть на сербскую территорию, не создавая вместе с тем впечатления, что Германия имела желание остановить Австро-Венгрию.
Все дело должно было свестись к тому, чтобы найти способ осуществить цель венской политики подрезать жизненный нерв велико-сербской пропаганды без того, чтобы разразилась война, и в случае, если бы она оказалась неизбежной, изыскать для ее ведения возможно благоприятные условия.
«Как охарактеризовать подобные инструкции? — спрашивал Сазонов и отвечал: — Прежде всего, они являлись ярким отражением всей политики Бетмана-Гольвега, неопределенной и шаткой, не основанной на стремлении к ясно опознанной цели и не опирающейся на точном знании политического положения Европы.