Всё имеет свою цену [litres][Alting har sin pris]

Конрад Симонсен явно не оценил остроты подчиненного; вошедшая в этот момент в кабинет Графиня также, похоже, была не расположена к шуткам. Видя это, Арне Педерсен поспешил продолжить:

– Этот человек, по всей видимости, был напарником Катерины Томсен во время их обычного поквартирного обхода, и он абсолютно уверен, что разговаривал с Андреасом Фалькенборгом. Лица он, правда, не вспомнил, однако, когда наши коллеги привели его к подъезду дома, где в то время проживал Андреас Фалькенборг, он однозначно опознал картинку, висящую на стене дома рядом с входной дверью. Он сказал, что долго разглядывал эту картинку, пока его напарник беседовал с владельцем квартиры. К сожалению, он не совсем точно помнит, кто был его напарником в тот самый день. Вполне возможно, что Катерина Томсен, однако в точности он не уверен.

Графиня была удивлена:

– Кто же вешает картины рядом с подъездом?

– Ну, это не совсем картина – так, скорее, своего рода декорация. Ею закрыто окно в ванную комнату, и не спрашивайте меня, зачем там понадобилось окно, – этого я не знаю. Вообще-то это фотография лошади, довольно хорошая, сделанная каким-то любителем.

– А возможно получить показания прочих потенциальных его напарников из числа Свидетелей Иеговы о том, что они никогда в этот подъезд не заходили? Я имею в виду, чтобы Катерина Томсен осталась единственной вероятной кандидатурой?

– Над этим работают, но не стоит забывать, что ежедневно они посещали множество людей, а этому эпизоду уже семь лет.

– Какого это было числа?

– Точно неизвестно, но где-то на протяжении первых трех недель июня 1996 года – в этом он уверен.

– Значит, больше чем за семь месяцев до ее убийства?

– Да, по-видимому, так.

– Тьфу, вот ведь скользкий дьявол! – выругалась Графиня.

– Вот именно, потому-то я и пытаюсь объединить наши усилия. Да, кстати, еще одно. Мне до сих пор никто ничего не рассказывал о его сожительницах, любовницах, о мужчинах или женщинах, с которыми он был близок, проводил время и так далее. Есть у вас об этом хоть что-то?

Арне Педерсен покачал головой.

– В этом направлении мне не удалось разыскать ничего. Он всегда жил один – во всяком случае, официально.

Графиня поддержала:

– У меня тоже пусто. На базе его любили, он был услужлив, однако не особо общителен и, насколько нам известно, любовниц у него не было. Да, верно, многие считали его слегка чудаковатым, но так, ничего особенного, и никто, с кем я разговаривала, не имел ничего конкретного против него. В общем и целом в настоящий момент я мало чего могу добавить к портрету Андреаса Фалькенборга, однако на базе работало около девятисот человек, к тому же они все время менялись, так что я еще далеко не исчерпала возможности найти того, кто знал его близко. Что касается Мариан Нюгор, то с ней дело обстоит проще, поскольку она женщина, а они там были в дефиците, так что в основном их прекрасно помнят, а ее так и подавно – по причине внешности. Вопрос состоит лишь в том, а надо ли нам вообще идти по этому следу. Это уж, Симон, тебе решать.