Половина Луны (СИ)

— Да я даже представить не могу, чтобы ради Тары мой сын пошёл на то, что он устроил ради тебя, — сухо произнесла Дайма. — Он любил её, но перестал бороться почти сразу, как только она покинула его. Тот последний их разговор, после которого она его окончательно отшила, не считается. А чтобы заполучить тебя, мой сын заставил советника Ракшаса тащиться бхут весть куда в чужие земли, связываться с неизвестной магией… Не побоялся жениться, отлично зная, какой позор его ждёт, если ваша тайна будет раскрыта! Поверь, — палец Даймы упёрся в живот Юэ, — этот ребёнок появился не случайно. Тебе известно о том, что за всё время ни одна из наложниц не обрела плод от младшего из Нандов?

— Как?! — ахнула Юэ, широко распахивая глаза. — Но Дхана ведь не бесплоден! У всех других царей обычно куча внебрачных детей бегает…

— У других, но не у него, — прервала её Дайма. — Я не знаю, связано ли это с клятвой, которую он дал Таре, — задумчиво продолжала няня, — возможно, да, но мне кажется, дело в другом. Пару лет назад самрадж сказал мне: «Я не такой дурак, чтобы разбрасывать своё семя куда попало». Помню, в тот день я осторожно завела с ним беседу о том, когда наконец он подарит мне внука, пусть и внебрачного. Самрадж не торопился жениться, и от отчаяния я готова была нянчиться с младенцем служанки, если бы точно знала, что это его плоть и кровь. Но вот таким был ответ. Он не желал иметь детей от служанок и наложниц, и ему ничего не стоило избежать появления нежеланного потомства. Его контроль над собственным телом поразителен. Ты скоро сама поймёшь, если ещё не поняла. Случайности исключены. То, что ты зачала, говорит о многом: либо рядом с тобой он совершенно теряет голову и перестаёт контролировать себя, либо он прекрасно осознавал, что делает. Он намеренно подарил тебе ребёнка, но сделал это не из жажды мести, как возможно тебе кажется, а из любви. Ты для него та самая, а не «кто попало». Ведь остальные, даже те, кто очень того желал, не получили ни единого шанса выносить ребёнка Дхана Нанда! Многие женщины пытались его обмануть и выманить у него ребёнка, но до сих пор такое не удалось никому.

Юэ отошла от Даймы на несколько шагов, потрясённая услышанным.

— Значит, вот почему он просил не причинять вреда младенцу! Это его самый первый малыш… А дети служанок, которым он помогал появиться на свет? Выходит, это были чужие дети?

— Да, — спокойно подтвердила Дайма.

— Зачем он помогал им рождаться?

— Самрадж любознателен. Ему нравится испытывать себя в незнакомых доселе делах. Он принимал роды, желая проверить крепость своего духа и увидеть, как рождается новая жизнь, но, поверь, то были не его сыновья и дочери. Однако я представляю, с каким трепетом он будет участвовать в рождении родного ребёнка, тем более, раз поклялся тебе сделать это.

На лице Юэ блуждала мягкая, мечтательная улыбка, но вдруг махарани опять помрачнела:

— Не только мне. Он и Таре дал особую клятву! И стоит этой женщине потребовать её исполнения — мой супруг выполнит обещанное, даже если ему самому станет тяжело и больно… Мне ли не знать, — Юэ в очередной раз невольно вспомнила, как по её вине погиб несчастный Туфан.

— Ты права, самрадж и Таре дал слово, но это случилось до того, как она подняла меч против него.

— Год тому назад я тоже подняла меч и даже ранила его! К счастью, не серьёзно.

— С тобой всё иначе, — раздражённо махнула рукой Дайма. — Кроме того, даже я, если признаваться откровенно, из вас двоих предпочту тебя. Будь лучше ты махарани. Лучше ты, чем она.

Юэ с удивлением и надеждой смотрела на Дайму.

— Но в чём разница между нами? Ведь даже вы сейчас на моей стороне, хотя не видели от меня ничего хорошего!

— У тебя есть чувства, которых лишена она, — напрямую высказала Дайма свои мысли. — Не подумай, я ни на миг не обольщаюсь насчёт тебя. Ты всё тот же гнусный, вконец изовравшийся паршивец, едва не прикончивший меня, но как бы я к тебе ни относилась, я ясно вижу одно: ты его действительно любишь.

— Видите? — смущённо пролепетала Юэ.

— А то! Да, со стороны иногда кажется, будто ты молча и покорно носишь нежеланного ребёнка от нелюбимого мужчины. Однако, зная твой бунтарский характер, могу сказать одно: тебе на самом деле желанны оба — и супруг, и будущий сын, иначе ты бы давно выпустила из клетки мерзкое животное, вернула ему человеческий облик и сбежала, прихватив с собой матушку, её странноватую подругу из Параспуры и друзей-заговорщиков. У тебя было достаточно времени для обдумывания и осуществления плана, однако ты ничего не сделала за много дней. Вывод однозначен: ты любишь моего сына, возможно, ненавидя себя за эту любовь. Или я не права? — Дайма прищурилась.

— Вы правы лишь отчасти, — Юэ бессильно опустила руки. — На самом деле я давно перестала ненавидеть кого бы то ни было, даже себя. А любовь осталась… И если мне суждено вскоре пополнить царский гарем, лишившись нынешнего статуса, я всё равно не смогу предать Дхану во второй раз.