Шиповник Его Величеству!

Поток бессвязных мыслей прерывается, когда горячая ладонь Эдриана ложится сверху на мои сжатые пальцы. Повинуясь его рукам, я тяну ткань футболки вверх. Обнажая сначала живот, потом грудь и, наконец, освобождая голову и плечи. Стою, не шевелясь, ощущая тяжелый мужской взгляд на красном кружеве бюстгальтера.

— Красивое белье — раздается хриплый голос.

— Я не для этого… — начинаю оправдываться, но резко замолкаю.

Кому я вру? Для чего же еще я надела красный комплект? Сделала это специально, чтобы увидеть огонь в его всегда холодных глазах. Поднимаю голову, и наши взгляды скрещиваются, полыхая обоюдоострой жаждой. Облизнув губы, говорю, пока это все не зашло дальше:

— Мой рисунок на теле, он изменился.

Эдриан все еще смотрит на меня горячим взглядом, потом, словно поняв, ЧТО я сказала, опускает глаза ниже.

Я поворачиваюсь спиной, так лучше видно тату.

— Что это за бутоны? — спрашивает, касаясь кончиками пальцев лопаток, проводя тонкую линию вверх, к шее.

В ответ на легкое касание, моя кожа покрывается сотнями мурашек, которые дружно бегут за его пальцами. Пытаюсь сосредоточиться на словах Величества, а не на его неторопливых ласках моей шеи. Заметил, значит, что появились бутоны.

— Я не знаю. Просто появились. Самое смешное, что я даже не знаю когда это произошло. Заметила изменения только сегодня, переодеваясь к ужину — говорю торопливо и сбивчиво, в тщетной попытке заглушить реакцию своего тела на стоящего рядом мужчину. — Это может быть из-за воздействия магии вашего мира?

— Теоретически, да — отвечает, неторопливо проводя подушечками пальцев до линии роста волос на моей голове. — Но вы с братом чужие здесь люди, ваша магия не известна нам, и сказать точно, к чему приведет воздействие нашего мира на вашу биоструктуру, я не берусь. Предлагаю пока что наблюдать. Склонен думать, что это может быть адаптация твоего тела и магии к нашему миру, какой-то мерой улучшение твоего биологического вида.

Краем уха я, конечно, слышу, что он говорит, но его пальцы, массирующий мой затылок, очень, очень сильно отвлекают. Я поворачиваюсь, чтобы сказать, чтобы он перестал, дал мне сосредоточиться, но внезапно оказываюсь во власти его губ. Сладкий и долгий поцелуй глушит все мои слова, возражения и сомнения. Последняя здравая мысль, что меня посещает «Оу, а ведь это я собиралась соблазнять», но и она выветривается под натиском жадных губ Эдриана.

Никогда не думала, что целоваться с кем-то это так вкусно. И так горячо, и настолько сильно заводит. Это танец губ и языка, танго, где мужчина ведет, а женщина следует за ним. Это совершенно не то, к чему я привыкла. И это восхитительно!

Я целую так же жадно в ответ, руками ерошу его мягкие волосы, ногтями провожу по шее, желая ближе почувствовать его кожу и запах.

Когда голова начинает кружиться, а возбуждение достигает предела, Эдриан одним движением руки скидывает столовые приборы с моей стороны стола и укладывает меня на белую скатерть. Его руки и губы всюду. Горячие и жадные, нетерпеливые и властные, клеймят меня и обжигают.