Путь в тихую гавань

Через год, Верочка снова встретила Раису Адамовну. Они разговорились. Женщина немедля спросила, как идёт дело о пропаже картин? Подруга с печалью сказала, что там всё по-прежнему, но к её сожалению, возникла другая проблема.

И во втором случае, причиной шумных раздоров стало наследство отца. В пятидесятые годы двадцатого века, Адам Пантелеевич Политруков был молод, здоров, полон сил и грандиозный творческих планов. По моде прошлых времён он вступил в садово-дачное общество.

Народная советская власть учла большие заслуги таланта и выделила ему приличный участок. Земля находилась на берегу широкой матушки-Волги. Место оказалось выше всяких похвал.

Адам Пантелеевич огородил большую площадку забором, построил замечательный дом из толстых, тщательно подобранных брёвен, и срубил прекрасную русскую баню. С того счастливого времени, он, с самой ранней весны, до холодов поздней осени, жил на лоне природы.

Близость к шумной Самаре и все прелести дачного отдыха сыграли огромную роль в дальнейших событиях. Они сделали обширный участок весьма популярным среди городских живописцев.

Адам Пантелеевич был человеком удивительно щедрым и любил привечать собратьев по кистям и краскам. Всё лето на его замечательной даче толклись малеванцы самого разного толка и вида.

В проклятые времена «катастройки» несколько ушлых пройдох создали некое «общественное объединенье художников». К счастью Раисы, эти несколько граждан не вошли в число фигурантов уголовного дела по краже картин. Они оказались совсем из другой категории.

Как бы там ни было, но те ловкачи подмазали кого надо вверху, и подмахнули бумагу у каких-то чинуш. В данной цидулке говорилось о том, что им разрешалось занять участок земли, граничащий с дачей Адама Пантелеевича Политрукова.

Состряпанный документ был совсем незаконным, но в те времена, российские власти не обращали на это внимания. Таким сомнительным образом была успешно растащена половина великой страны.

Новоявленные соседи-художники сколотили маленький домик из старых досок, да ещё туалет. На большее пороху у них не хватило. Нужно сказать, что они очень любили попариться. Поэтому, обратились к пожилому учителю и попросили у него позволения ходить в его отличную баню.

По доброте широкой души Адам Пантелеевич, без всяких раздумий, дал им разрешенье на это. Художники прорезали в заборе дыру и стали пользоваться соседской парильней, словно своей. Так продолжалось до самой смерти их благодетеля.