Председатель [СИ]

А нам пришла пора устраивать штурм Зимнего.

– Зимой и весной в запасных частях, – докладывал прибывший нелегально председатель Петросовета Носарь, – сформированы с нашей помощью «революционные роты» общей численностью примерно в семьдесят-восемьдесят тысяч человек. Опираясь на них, Главкопет разгрузил город от излишних частей, ныне гарнизон составляет порядка ста пятидесяти тысяч.

– Включая революционные роты?

– Да. И с учетом юнкеров военных училищ. Таким образом, против условно верных временным восьмидесяти тысяч штыков у нас столько же, плюс сто двадцать тысяч красногвардейцев, плюс силы Центробалта, это около сорока кораблей и примерно пятнадцать тысяч моряков. Я думаю, если повлиять на юнкеров, все сложится само.

– А эти их «батальоны смерти»?

– Две штуки, мужской и женский. По уровню подготовки пока слабее Красной гвардии. Централизованного снабжения не имеют, все на добровольных пожертвованиях, – дополнил Медведник.

– Я вот еще что предлагаю, – пошелестел блокнотом служащий ныне по министерству внутренних дел Савинков. – Послать группу Лебедева в Ставку и тем, одновременно с началом действий в Петербурге, арестовать Корнилова. И в то же время Гучкова и Керенского арестуют Исколат и Армискрур.

«С такими именами хорошо ходить в Мордор, с кольцом всевластия» – подумал я, но, как оказалось, это были всего-навсего исполнительный комитет латвийского Совета и армейский исполком Рижского укрепленного района. Туда-то, под Ригу и намылились два министра-капиталиста, говорить войскам речи ввиду угрозы немецкого наступления.

– Ну что же, наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!

Но Керенский с Гучковым даже не доехали, их перехватил и арестовал Совет во Пскове. Вышло-то лучше, чем планировалось, но псковским товарищам пришлось объяснять, что значит «действовать по утвержденному плану», а то мы так далеко не уедем.

В Питере же все прошло строго по заветам Ильича – по сигналу Военной комиссии Петросовета отряды Красной гвардии и солдат заняли вокзалы, телеграф, телефон, здания министерств, выставили караулы у посольств. С вошедших в Неву миноносцев выгрузились и захватили мосты моряки, они же взяли под контроль Петропавловку. Ну а дальше Временное правительство окружали добрые, хорошие люди, медленно сжимая кольцо.

Первыми дрогнули и разошлись по домам «батальоны смерти» – их не успели толком ни сформировать, ни обучить. Потом Болдырев при помощи своих офицеров вернул к занятиям пару военных училищ. А когда вокруг Зимнего замкнулось оцепление красногвардейцев с сотней пулеметов на автомобилях, а прямо напротив дворца встали эсминцы «Авторил» и «Забияка», начали сваливать и последние защитники временных. Их деликатно разоружали и отпускали, за исключением пары десятков человек, пополнивших число сидельцев крепости напротив.

Часа через два после начала «осады» в здание вошли группы Красина, вел их Федоров – Иван упросил отпустить его в Питер, поскольку имел неожиданную для слесаря тщеславную мечту «вписать свое имя в историю». Я согласился при одном непременном условии, и Федоров его честно выполнил. После прохода по дворцу, выставления караулов, он открыл дверь в зал, где заседало полунизложенное правительство и рявкнул: