Электронная книга - «Адрес ветра (СИ)». Краткое содержание книги:
Норт не собирался ничего выведывать, но в этой фотографии не было ничего особенного, поэтому он вошел в комнату и вгляделся в нее более внимательно. И вскоре с удивлением понял, что это был снимок с сегодняшнего конгресса, и вся их компания была на ней запечатлена: он сам, Билл и остальные, кроме, разумеется, Джима.
Сейчас ему вспомнилось, что перед началом Джим отходил куда-то ненадолго; видимо, во время этой вылазки он и успел их щелкнуть. Фотография находилась в какой-то редакторской программе, но пока не была подвергнута каким-либо изменениям; похоже, Джим еще не успел ничего с ней сделать. Норт не находил в своем открытии ничего странного, считал даже такую хронику весьма интересной; правда, он не мог себе представить, что Джим собирался изменить в фотографии. Она и так была сделана грамотно и не требовала каких-либо искусственных доработок.
Вскоре он заметил в комнате еще кое-что интересное: гладкое полотно наподобие жалюзи, висевшее, вопреки всякой логике, не на окне, а на глухой стене. Полотно представляло собой яркую абстрактную композицию черно-алых тонов, но Норта это не обмануло. Он заметил припрятанные сбоку черные шнуры и, по-прежнему не видя в своих действиях ничего преступного, чувствуя лишь искреннее недоумение, потянул один из шнуров, отодвигая изображение в сторону.
Ему всего лишь хотелось разгадать секрет этой конструкции, смысл ее установки в таком месте; если бы он заподозрил, что она таила в себе некую личную тайну, он бы ни за что не позволил себе подобного. А когда полотно отъехало, и он увидел то, что скрывалось за ним, было уже слишком поздно что-то менять.
Он ощутил холод всем своим телом, даже не холод, а ледяной вихрь, пронесшийся жутким призраком по всем венам.
За картиной скрывалась обычная деревянная доска, обклеенная сверху донизу… его фотографиями. Фотографий было так много, что их невозможно было сосчитать, они занимали всё отнюдь не незначительное пространство доски и захватывали такие моменты, о которых Норт сейчас даже не помнил.
На большинстве снимков он находился в офисе, но было и множество других, где он сидел за рулем, гулял, ел в кафе, шел к себе домой, поднимался на крыльцо своего подъезда… В основном все фотографии были маленького формата, но некоторые имели большой размер: на них всех он улыбался, выглядел счастливым, а одна показалась ему неожиданно близкой и знакомой. Он находился в многолюдном парке вечером и смеялся кому-то, кто находился справа от него. Вот только справа никого не было, фотография была обрезана в нескольких миллиметрах от его носа.
Он даже не замечал, что уже долгое время стоит, зажимая рот правой рукой. Осознав, наконец, весь ужас обступившей его реальности, он начал пятиться назад, и в этот момент позади раздался тихий шорох.
Он дернулся, разворачиваясь всем телом, увидел на пороге Джима с подносом в руках. Джим посмотрел сначала на него, затем на открытую доску, потом снова сосредоточил внимание на нем. Норт даже сейчас надеялся, что все это было лишь безумным недоразумением, что вот сейчас Джим, как обычно, робко улыбнется и попросит прощения за эту непонятную ошибку, но, к сожалению, не всем надеждам свойственно сбываться. Эта была одной из тех, которым суждено было умереть, не успев толком родиться.
Взгляд Джима, всегда такой рассудительный и спокойный, приобрел выражение хищной свирепой стали, которую ничем нельзя было ни взять, ни пронять.
- Не стоило вам заходить сюда, - сказал он грубо, мгновенно открывая свое истинное лицо. – Хотя нет… Я должен поблагодарить вас за это.
Он опустил руки, и поднос с высоким стаканом воды обрушился на пол, производя грохот, от которого Норт, еще не до конца оправившийся от своего необъяснимого приступа, чуть снова не потерял сознание. Прийти в себя ему никто не дал. Все еще чувствуя болезненный звон в ушах, он ощутил новый удар: теперь в области левого глаза, и удар этот был настолько сильный, что он не увидел даже искр – только тьму, лишившую его последнего шанса на сопротивление.
Джим тщательно вытирал руки, пока они не раскраснелись. Потом он наклонился над Нортом. У него на уголке губы кровавая слюна появилась. Или это просто была кровь. Кровь и слюна. Очень необычно видеть на лице босса такое нехарактерное дополнение.
Джим влажную салфетку отбросил прямо на пол, потом подумал и подобрал, кинул в ведро и вернулся к лежащему на полу Норту с новой салфеткой, принялся вытирать его губы так же долго и тщательно, как минуту назад тёр свои руки. Его губы казались влажными. Кажется, они припухать начали, а Джим продолжал их тереть. Ему казалось, у него на губах ещё сохранились остатки пиццы, которую Джим тщательно для него приготовил. Ели все, а особый кусок достался ему. Кусок, посыпанный слабеньким ядом, чтобы выбить его из колеи. Конечно же, это не такой сильный яд, который может убить человека на месте. И конечно же, доза в нём слишком мала для этого. Джим помнил, как обрабатывал этот кусок, потом оставил на столе, ожидая, когда он пропитается. Он запомнил этот кусок, пометил, положил сверху целиковый анчоус и две маслины. Он не хотел, чтобы этот кусок слишком выделялся на фоне остальных. И он первым взял его, протягивая Норту со словами, что босс должен получить привилегию, пусть даже она заключалась в первом куске. В единственном куске, с которым Джим возился половину утра вместо того, чтобы поспать подольше.
Норт не двигался, а Джим рассматривал его лицо с припухшими губами. Этими самыми губами он ел вкусняшки, которые покупал для него Кроули. Этими самыми губами он наверняка целовал не только губы того типа. Он медленно скользил ими и языком по покрытому капельками пота телу Кроули, заставляя его стонать. Джим тоже этого хотел. Чтобы Норт стонал из-за него. Но пока стон вырвался из его собственной груди.
Он отложил салфетки в сторону, на сей раз не позаботившись их выкинуть, и подсунул руки под тело Норта, оказавшегося несколько тяжелее, чем он рассчитывал. Норт был крупным мужчиной, а не хрупкой девушкой. И тело у него было плотное. Приятное тело, с этого момента принадлежащее Джиму. Только ему. Никакая посторонняя сила не способна вырвать Норта из его объятий. И его припухшие губы продолжали манить. Джим донёс его до кровати, где приковал заранее подготовленными наручниками за обе руки. Норт лежал, раскинув их в стороны, открытый и беспомощный. Норт выглядел потрёпанным. Его пиджак разошёлся, кажется, пара пуговиц осталась в коридоре. Джим сел в изголовье, наклонился, прикоснулся пальцами к его губам, представляя, как медленно будет истязать его. Как медленно будет изучать всё его тело. Джим распахнул его рубашку и остановился.
Уже начали проявляться синяки, пока только в виде припухлостей. Губы, наверное, тоже попали под удар. Джим был в ярости, когда бил, потому что Норт не должен был совать нос, куда не следует. Джим в какой-то момент побоялся не сдержаться, но сдержался, выплеснул весь гнев в парочке ударов. Теперь ему предстояло залечить все его болячки. Джим растерялся: не знал, за что хвататься в первую очередь – за болячки или за его соблазнительное тело, осквернённое тем типом. Джим чувствовал небывалое возбуждение. В штанах стало так тесно, что он расстегнул пояс и пуговицу. Ширинку он не тронул, просто сидел, наклонившись над своей возлюбленной жертвой и ласкал свой пах, представляя, как медленно будет проникать в это прекрасное тело. Медленно и мучительно сладко, наслаждаясь видом Норта, его томным лицом, крепко сомкнутыми веками. Джим слижет каждую капельку пота с его лица. Ему не было противно. Он сидел и ласкал его грудь одной рукой, его живот, словно неосторожно подныривая кончиками пальцев под ремень брюк.
- Ты сам виноват. Я же говорил. Я просил, - с давлением, словно упрашивая, произнёс Джим. Неоднозначно просил держаться от Кроули подальше.