Мы странно встретились

— Федор, ты представляешь, какая-то каналья меня ограбила сейчас на базаре! — громогласно, на всю площадь, объявил Агронский-Шаталов. В его красивом звучном баритоне, помимо негодования, явно проскальзывало восхищение, словно произошедшее изрядно позабавило его. Увидев Владимира, он остановился и недоверчиво сощурился.

— Я принес ваше портмоне, — торопливо, предупреждая вопросы, сказал тот. — Вор выронил его в переулке. Возьмите и в дальнейшем постарайтесь не носить его в заднем кармане. Это делает его очень легкой добычей. Честь имею. — Владимир слегка поклонился и, не оглядываясь, пошел прочь: времени не оставалось совсем.

Вскоре за его спиной раздались торопливые шаги и послышалось звучное: «Постойте, пожалуйста!» Владимир усмехнулся и остановился: он знал, какое впечатление произведет босяцкая внешность в сочетании с речью выпускника юнкерского училища, и сам не понимал, отчего ему так захотелось созорничать и заинтриговать артиста. Расчет оказался верным: обернувшись, Владимир увидел, как Агронский-Шаталов, сжимая в кулаке свой берет, бежит за ним по переулку.

— Куда же вы, юноша? Если хотите знать, вы меня просто спасли! Буквально не на что было… м-м… поправить здоровье после вчерашних чрезмерностей. Вижу, что вы находитесь в крайне стесненных обстоятельствах. Тем благороднее ваше поведение. Могу ли я вам чем-то помочь в свою очередь? Хотите выпить?

Простое и искреннее предложение понравилось Владимиру, но он все же отказался, объяснив, что должен бежать на пристань, где его ждет товарищ.

— Так пойдемте за ним вместе! — предложил актер. — Веселее будет компания! Заодно расскажете мне, кто вы такой. У вас наряд рыцаря тумана, но мне почему-то кажется, что вы совсем другого воспитания…

Владимир согласился, про себя уже досадуя: его стесняло отсутствие паспорта и то, что скажет Северьян, крайне подозрительно относившийся ко всякого рода любопытным. И действительно, Северьян, сидевший в ожидании барина на сваленных у причала бревнах и лущивший подсолнух, сразу же приподнялся и настороженно посмотрел на актера своими узкими глазами, взглядом спрашивая у Владимира: бежать, начинать драку или подождать? Так же взглядом Владимир попросил подождать и представил Северьяна и Агронского-Шаталова друг другу. Через четверть часа все трое сидели в трактире возле пристани, и Агронский зычным голосом призывал полового.

Вскоре Владимир заметил, что Северьян расслабился: в его глазах исчезли колючие настороженные искры, он спокойно выпил один за другим несколько стаканов вина, чего никогда не сделал бы, чувствуя опасность, и первым начал расспрашивать актера о театральной жизни.

— А вы приходите к нам! — радушно пригласил Агронский, зажевывая водку соленым грибом. — Прямо без церемоний, с заднего хода, Федор вас уже знает. Представлю вас нашему антрепренеру, Чаеву. Владимир Дмитрич, вам не приходилось никогда играть на сцене? Из вас мог бы получиться неплохой Роллер в «Разбойниках» или даже Горацио. Такая монументальная, внушительная фигура… У нас в Самаре, вообразите, сразу два трагика пропало: один запил вмертвую, а другой, подлец, сбежал с травести, и теперь ни Горацио нет, ни Розенкранца, ни Рауля, ни даже Яго. Чаев просто рвет и мечет, готов сам всех играть, но — фактура не та-с… Офелий вот у нас много, одна другой лучше, но — надобен Горацио! И Яго!