Царевна для Ворона

Странное хвастовство заставило улыбнуться. Словно рисуется передо мной, подчеркивая свое прямое участие в сегодняшнем ужине.

Кивнула.

В этом корсете я, само собой, не смогу набить живот до сытого удовлетворения, но промочить горло хотелось. Атмосфера разврата заставляла краснеть и иссушала.

Покорные слуги сразу же подали мне кубок с вином и вручили сочный кусок мяса, который полагалось есть руками, в знак почтения охоте.

Вгрызаясь в него зубами, я неотрывно смотрела в мужское лицо, замечая, как меняется его выражение. В темных глазах зарождался знакомый мне огонь, жажда и желание. Ворон внимательно провожал взглядом мой язык, слизывающий капли мясного сока, стекающего по пальцам и губам.

— Тебе говорили, что ты ешь так же, как трахаешься? — спросил и пояснил, заметив выражение моего лица. — Вызывая аппетит.

Показательно дожевав, я погрузила испачканный соками палец в рот, прокатившись по нему языком и собирая последние крупицы вкуса. Лицо горело от того, как прилила к нему кровь, вскипевшая от голода в мужском взгляде.

Ворон уже готов был сожрать меня, не пережевывая кости, но, в отличие от лорда Эстера, заполучившего себе игрушку, глаза Ворона отражали непоколебимую уверенность — все будет так, как я захочу.

Он вознесет меня на высоту, чтобы потом вновь уронить на перину постели. В свои сильные руки, к своим горячим губам.

Он будил во мне что-то жестокое, звериное, и я вновь невольно сравнила нас с Вороной и Вороном.

— Подойди.

Грубый, словно острые камни, голос приказывал мне сдвинуться с места, и я не смела ослушаться.

— Ближе, царица. Составь мне компанию.

Вальяжно хлопнув по своему колену, демонстративно развел ноги, позволяя мне занять большую площадь. Слишком близко к нему. Опускаясь, потрескивающими между нами молниями ощущала чужое нетерпение — гудящее в воздухе и разносящее по нему резкий запах грозы.

Убедившись, что я удобно устроилась, Ворон уверенно обвил мою талию руками и придвинул меня еще ближе, прижимая к окрепшему паху и вдавливая его в ягодицы. Шипящий выдох показался мне громким, но, судя по увлеченным пьянкой лицам гостей, — только показался.

— Как ты смотришь на то, чтобы я прямо сейчас взял тебя пальцами, Альба? — прошептал мне на ухо, ошпаривая дыханием. — Сдвинул твое белье и поласкал тебя?

Молчу. Крепко сцепив зубы, молчу, замирая в тревожном ожидании.

— Скажи мне «нет», царица. Я хочу слышать твой отказ, если для тебя это недопустимо, невежливо или унизительно. Одно слово — и я перестану.

Ядовитое обещание несло в себе такую подоплеку, что не уловить ее было сложно.

Выбивает из меня слова, хочет, чтобы я вскипела, сорвалась, стирая с губ прилипшее молчание. Дергает за ниточки нервов, как виртуозный кукловод.

— Одно твое слово.

Горячие пальцы с широкими костяшками ловко ныряют и скрываются у меня под юбкой. Двигаются по голому бедру, не натыкаясь на преграды, и следуют дальше — ближе к тому месту, которое не следовало бы изучать прилюдно.