Мятущаяся Украина. История с древнейших времен

, нашими супостатами, и да будет о том присно хвалимо и превозносимо имя его божественное, яко не презрел бед, притеснений, воздыханий и слез наших, через поляков пролитых и проливаемых. А что мы нынешнюю с поляками зачали войну без ведома и совету вашего всенародного, за то вы нас не пугайтесь, потому что учинили так для лучшей пользы вашей и нашей, научившись осторожности и лучшего воинского управления с примера прежней братии нашей, которые под Кумейками и в устье реки Тясмин с поляками недавно войну имевших, когда до начала войны универсалами своими, засланными до вас в Малороссию, уведомили о своем против поляков намерении; тем уведомлением предупрежденные, поляки як надлежало приняли меры и приспособились, чтобы противостоять казакам. Мы, от такого несчастливого случая уберегаемся и удерживаемся аж до сего времени с сим универсалом и о начатом с поляками деле военном уведомлением нашим. А теперь, как вам известно и вообще всем малороссиянам, о том доносим, так и до компании воинской на предстоящее с ними ж, поляками, дело военное вас вызываем и приглашаем. Кому мила вера благочестивая, от поляков на Унию претворенная, кому из вас любима целость отчизны нашей, окрайны Малороссийской, и честь ваша шляхетская, поляками ругаемая, уничтожаемая, высмеиваемая и попираемая, тот, если не выродок, а заботливый и любезный сын отчизны своей, после выслушивания сего универсального нашего к нам в обоз под Белую Церковь на добрых конях и с исправным оружием немедленно прибудет, и тому с нами по примеру многих старых славных битв со многими народами соседних стран предков наших, стать мужественно и смело, при всемогущей помощи божьей, против поляков, своих грабителей, злобствующих супостатов. Но если не изволите нам помочь в настоящей военной компании, то, если поляки нас одолеют, знайте наверняка – и вас всех, малороссиян, без всякого исключения и респекту, в соответствии с давним злым своим намерением, огнем и мечом изринут и опустошат, как и нашу благочестивую и святую веру искоренят и уничтожат, и вас до последнего, и чад ваших для погибели завернут в несчастливую всегдашней неволе одежду. Лучше и благороднее полезнейше нам за веру святую православную и за целостность отчизны на поле военном от оружия бранного умереть, чем в домах своих как снохачом быть побитым. Если же умрем за благочестивую веру нашу, то не только слава и отвага наша рыцарская во всех европейских и других странах и далеких землях славно провозгласится, но и упование наше за благочестие умереть будет бессмертия исполнено и страдальческими венцами от бога венчано. Не бойтесь тогда, вашмосць, братья наши, шляхетно рожденные малороссийские, поляков, пусть бы и было их войск больше, но примером славных и великих руссов, предков своих, при своей правде за благочестие святое, за целость отчизны и за охрану древних прав и вольностей своих, станьте вместе с нами против их, своих обидчиков и разорителей, с несомненной надеждою своею освобождения от обид настоящих. А всемогущая благодать божья в наступающем случае военном на супостатов наших помощь нам оказать готова, и той благодати божественной уже и знаки есть: первое – двукратная вышеупомянутая победа над поляками; второе – искренняя приверженность всего Войска Низового Запорожского, готового нам помочь, при том, что уже есть при нас тысяч восемь с лишком запорожских казаков; третье же – наияснейший хан крымский со всеми ордами помочь нам готов против поляков, при котором для лучшей уверенности и сына старшего Тимоша оставил там, а теперь уже при нас находится данная нам от его ханской доброй милости орда крымская в 4000 человек с паном Тугай-беем, мурзою знатным; четвертое же – и казаков реестровых, братии нашей, 5000, которых от гетманов Коронных с Барабашом, полковником Черкасским, и с немцами отправлены были на суднах водных против нас Днепром к Кодаку, отдавши Барабаша, недруга отчизны, прихлебателя польского, и немцев днепровским глубинам, к нам пристали и во обоих разах военной экспедиции оказали нам помощь, присягу сломавши, которую на верность гетманам Коронным в Черкассах перед посадкой в судна водные с оружием польским, как пленные невольники, были принуждены учинить, когда сами поляки к слому той присяги являются изначальной виною, сами первые ее сломавшие, помимо воли королевской, права и вольности древние казацкие и малороссийские, присягу свою на приязнь, при ненарушимой целости давних прав и вольностей, казакам и всем малороссиянам, взаимно учиненную; пятое – из их людей три тысячи драгун перед битвою, будучи в передней страже, верность и присягу свою сломив и оставив гетманов Коронных, к нам добровольно присовокупились, потому что были обиженными в своих заслугах, как и по той причине, что узнали ненависть, немилость и злобу гетманов своих Коронных и всех панов польских, ведомые и нам, малороссиянам, направленные на искоренение и истребление веры нашей православной, изволили лучше последовать за нами, малороссиянами, при правде и истине сущим, права и вольности свои хранящим, нежели с полякам, неправедно на искоренение наше восставшим и гордыней яростной воспаляемым; шестое – для этого ласка божья и помощь его всесильна при нас есть, так как мы при обидах наших зачали войну сию с поляками не без ведома и позволения пана своего, наияснейшего королевского величества Владислава Четвертого, который в 1636 году, будучи во время счастливой своей коронации, нам при оной с Барабашом и иными знатными Войска Запорожского товариществом, по примеру прежних наияснейших князей и королей польских, предшественников своих, все наши войсковые и малороссийские права и вольности древние, при особенном утверждении нам веры нашей православной, новым своим, на пергамине красно писанным, королевском, при подписи властной рукой и при весомой Коронной печати, утвердив привилегии, отправил нас, как отец, ласково, отметив каждого знатными подарками. А при расставании нашем, будучи наедине, устно его величество нам сказал, чтобы мы по-прежнему гетмана себе избрали и за свои права и вольности крепко стояли, не отдавая оных в попрание, защищаясь его королевскими и иными давними привилегиями. А если бы панове польские или дозорцы к тем привилегиям не прислушивались, то „имеете, – сказал его королевское величество, – мушкет и саблю, то ими можете защищать свои, от поляков повреждаемые, права и вольности“. После этого, в течение нескольких лет, поляки продолжали наносить злобные обиды и крайние разорения. Тогда снова мы все вместе с Барабашем направили нарочных послов наших до его королевского величества, Владислава, пана своего милостивого, который при расставании с ними, как словесно, так и приватным письмом своим королевским, до Барабаша и до всех нас, казаков, писанным, те же слова королевские, прежде нам самим сказанные о защите своих прав мушкетами и саблями, подтвердил и повторил. Но поскольку Барабаш, полковник Черкасский, как уже было сказано, являлся недругом и не желал добра отчизне нашей, это королевское милостивое слово и разрешение, как и привилегии королевские, таил и без никакой пользы прятал у себя, не заботясь об избрании казацкого гетмана и об освобождении от обид ляхов всего народа малороссийского, тогда мы, Хмельницкий, взявши Господа бога на помощь и отобравши искусственным путем у Барабаша привилегии королевские, вынуждены были сие военное с поляками зачать дело, из-за которого его королевского величества войны против нас мы не ожидаем, так как начали мы сию войну с поляками с разрешения короля, как и потому, что поляки, не уважая его королевскую превысокую персону, мандатов и приказов его не слушали и непрестанные Малороссии утеснения налагали. А если король, как всему войску глава, сам с войском польским против нас не пойдет, то мы панов польских и их много собранные войска, как тело или глаз без головы, меньше всего боимся, ибо ежели ветхий Рим, который можно назвать матерью всех европейских городов, многими государствами владевший и гордившийся своим шестисотсорокапятитысячным войском, был завоеван гораздо меньшей силой воинственных русов из Руссии под началом их князя, и они владели Римом более четырнадцати лет, то нам теперь, по примеру оных древних руссов, предков наших, кто может возбранить деятельность воинскую и уменьшить отвагу рыцарскую?