Империя включает форсаж

— Ну ладно, в бильярд попозже может быть, а сейчас пойду воссоединяться с семьёй, — вздохнул я, — Инна-то с Аллой, надеюсь, на месте?

— Да, с месяц уже как заехали в вашу квартиру. Со мной почти не общается, только дочку в садик выводит, да в магазин иногда.

— Лады, увидимся ещё, — протянул я ладонь Вовчику, а потом поплёлся к своему шестому подъезду, но далеко не ушёл — на двери красовался домофон, пришлось возвращаться.

— А это ещё чо за хрень? — спросил я у Вовчика, показывая на дверь.

— Это домофоны, — гордо ответил тот, — зимой поставили. Набираешь номер квартиры, потом жмёшь кнопочку В, говоришь в микрофон, кто ты и чего надо, и тебе из квартиры открывают дверь. Ну или посылают, тут уж как повезёт.

Я хмыкнул, вернулся к подъезду и набрал 94-й номер. Ответили мне очень быстро:

— Кто там?

— Это Сергуня такой, впустишь?

Домофон пропиликал и лязгнул замком, путь открыт. Залез на свой четвёртый этаж, по дороге успел отметить, что почтовые ящики тоже обновились, стали железными и ярко-покрашенными. Дверь в квартиру была приоткрыта — зашёл, чо…

— Я тебя ждала, — сказала Инна, выйдя из кухни с полотенцем в руках, а Аллочка добавила, выкатившись из детской комнаты на трёхколёсном велосипеде, — папа пришёл.

Я поставил чемодан на пол, достал из него большого плюшевого зайца и протянул дочке:

— На вот тебе, а то старый-то наверно испортился.

Алла молча взяла игрушку и так же молча укатила назад в свою комнату, а Инна чмокнула меня в щёку и потащила на кухню.

— Есть хочешь? — спросила она, убирая что-то там в кухонный стол.

— А ты как думаешь? — ответил я ей вопросом на вопрос.

— Я думаю, что хочешь, — решительно сказала она т начала расставлять тарелки по столу. — Расскажешь, как ты там выкрутился-то?

— Извини, но нет, в трёх местах расписался о неразглашении, — отвечал я, — ты лучше вот что… ты лучше расскажи, что это за спектакль был, когда ты ко мне последний раз в Сан-Квентин приходила?

— А то ты сам не знаешь — товарищи из посольства попросили сыграть. Вроде убедительно получилось.

— Даже слишком, — сказал я, глядя в окно на жёлтый двухэтажный барак, — настолько убедительно, что я во всё это поверил, прикинь. И сейчас мы с тобой в разводе фактически находимся, я правильно понимаю политику партии?

— Слушай, брось ты эти подколки — тебя надо было выдёргивать из тюряги, я разыграла сценку в твоих, кстати, интересах, чтобы свалить из Америки вовремя и встретить тебя здесь с тарелкой борща. Так-то меня оттуда вряд ли выпустили бы. Всё закончилось удачно. Чего ещё тебе надо?

— Ты могла хоть взглядом, хоть звуком каким намекнуть, что это игра, вот чего мне надо было, но так я и не дождался ничего…

— И дальше что — заканчивай мысль-то, — помогла мне Инна.

— Дальше, дорогая, то, что мне надо побыть одному и как-то осмыслить текущую обстановку, больше ничего…

— То есть ты меня бросаешь…

— Не надо передёргивать — ты меня уже бросила месяц назад, а я только констатировал этот факт.

— Если ты думаешь, что я тебя уговаривать начну, то зря, — поглядела она на меня бешеным взглядом (ей-богу, когда Инна злится, она вдвое красивее становится), — решил, так вали отсюда. Проживу без тебя как-нибудь.

— Окей, — покладисто согласился с ней я, — мой номер телефона у тебя есть, он тот же остался, звони, если какие-то затруднения появятся, помогу. А я пошёл.

— И с Аллой не попрощаешься?

— Почему нет, попрощаюсь, конечно.

А дочка стояла уже в коридоре, положив палец в рот.

— Уже уходишь? — спросила она меня.

— Да, родная — извини, у меня срочные дела, некоторое время меня тут не будет.

— Спасибо за зайчика, — ответила она, обняла меня и убежала к себе.

А я открыл чемодан, переложил необходимые вещи в красивую сумку с эмблемой Олимпиады-80 и вышел на лестничную клетку. Инна меня провожать не стала. Вовчик по-прежнему сидел на лавочке, читая свежую газету.

— Чо пишут? — спросил я, плюхаясь рядом.

— Разное, — неопределённо отвечал он, — а ты, я смотрю, недолго в своей семье-то задержался. Проблемы?

— Да, есть немного, — честно сознался я, — слушай, в твоём подшефном ТСЖ случайно нет ли свободной жилплощади? Я заплачу, даже долларами могу — денег у меня много.

— Вот так даже, — с ухмылкой отвечал он, — есть у нас жилплощадь, как не быть. Давай тогда вот как сделаем, пошли ко мне домой что ли, посидим-поговорим за бутылочкой портвейна, а потом с площадью вопросы порешаем. Алёна будет рада.

— Договорились, — обрадованно ответил я, — или, как говорят наши американские партнёры, nuf said.