Дорога домой [litres][Journey Home]

Он и сейчас ясно, как наяву, видел перед собой отцовское лицо: короткая армейская стрижка, на щеке порез от бритвы, в глазах мольба, которая после ответа Питера сменилась облегчением. Это была их последняя встреча. Питер был рад, что она закончилась так. Что отец почувствовал себя прощённым.

Питер встал и зашагал дальше, вверх по склону. Наверху он отыскал среди деревьев поляну, куда год назад привёл его Пакс.

Здесь Питер обратил в бегство двух койотов, которые загнали на дерево ту лисицу. И здесь он отпустил Пакса навсегда.

Он сел и привалился к амбровому дереву, росшему в центре поляны.

Какая из двух последних встреч далась ему тяжелее? С отцом, когда он не знал, что она последняя? Или с Паксом – когда знал?

Он оглядел можжевеловые кусты на краю поляны, отыскал точное место, куда метнул тогда солдатика – метнул не так, как в первый раз, а с ощущением, что Пакс всё понимает. И не было дня, когда Питер не спрашивал бы себя, правильно ли он поступил, отправив Пакса в безжалостную дикую природу – в жизнь, которая была ему уготована, но к которой сам он готов не был. К той лисице с обгорелым хвостом.

Если бы только знать, что у Пакса всё хорошо.

Питер вытер глаза. Всё, хватит с него воспоминаний. Для одного дня довольно. Он прошёл через это горе. И, может быть, уже сделал несколько шагов обратно.

Хорошо было бы поговорить об этом с Джейд. Он представил, как она смотрит на реку и рассказывает что-то – как всегда, о воде, и как всегда, это хочется слушать.

Питер зашагал по склону вниз. На полпути, когда он сворачивал на тропу, ведущую домой, на том берегу реки мелькнуло что-то густо-рыжее – цвет, который всегда его завораживал.

Лиса. Сидит у камня между пихтой и рекой. Скорее даже лис – взрослый, крупный. На вид вполне здоровый. Сидит и смотрит.