Если движется небо

Не владеющий минорским человек (да хоть бы и не человек, а брат-по-разуму) почти наверняка не придал бы услышанному особого значения и прошёл мимо. Но Фелис поняла, что замысловатая мелодия, которую старательно выводил слабеющий с каждой секундой голос, – отчаянная мольба о помощи.

Звук доносился из узкого прохода между двумя корпусами – то ли склады, то ли какие-то подсобные помещения. Она огляделась по сторонам – как назло, никого. Метрах в двухстах, у крайнего левого траволатора из электрокара выгружалась шумная толпа туристов-людей, но они были слишком далеко, чтобы бежать к ним. Понимая, что медлить нельзя, девушка решительно шагнула в проход.

Здесь пахло пылью, железом и сваркой. И точно: неподалеку лежали обрезки труб и сварочный аппарат. Зато мелодию было слышно гораздо отчётливее. Теперь сомнений не оставалось – зовущий на помощь минор внутри, в здании.

– Есть здесь кто-нибудь? – крикнула Фелис по-альбински. – Эй! Помогите!

Ответа не последовало.

Она поискала дверь, и, не найдя, остановилась в нерешительности. Единственный путь – через окно, благо первый этаж низкий, пол вровень с землёй. Рюкзак можно и не снимать, он лёгкий, а вот чемодан придётся оставить внизу.

– Ладно, допустим, – подтянувшись на руках, Фелис вскарабкалась на подоконник, отодвинула оконную раму – ржавые ролики жалобно скрипнули, и спрыгнула вниз.

Когда-то давно здесь, похоже, располагалась ремонтная мастерская, сейчас же всё пришло в запустение. Сложно было поверить, что рафинированные эстеты альбины могут терпеть подле себя подобный хаос. В пустом помещении с низким потолком царил полнейший разгром: на полу беспорядочно валялись какие-то ящики вперемешку с битым кирпичом и прочим строительным мусором, в некоторых оконных переплётах не хватало стёкол, а облупленные стены были щедро изрисованы граффити, – видимо, Фелис оказалась далеко не первой, кто смог забраться сюда.

– Где вы? – девушка невольно понизила голос. Что-то подсказывало ей, что сотрудники космопорта не очень обрадуются, если застанут её здесь.

Из помещения было несколько выходов – как почти везде у альбинов, пустые арки без дверных полотен. Фелис прошла в соседнюю комнату и сдавленно охнула.

Минор лежал ничком прямо на пыльном полу. Его огромные глаза были подёрнуты мутной поволокой, но, кажется, он ещё был в сознании. И хотя у него не наблюдалось никаких ран и даже царапин, сомнений не оставалось: минор при смерти.

Заметив Фелис, он замолчал. Повернул голову – видно было, что это движение далось ему с огромным трудом.

– Я понимаю ваш язык, я ксенолингвист, – торопливо пропела Фелис. – Что случилось? Вам плохо? Я... я сейчас кого-нибудь позову... – она метнулась назад, но минор её остановил.

– Нет! Не надо, пожалуйста. Иначе... быть беде. Большой беде. Мы все... в смертельной... опасности.

– Что? – Фелис решила, что она неправильно разобрала его речь. – Но... как же...

– Ты... не одна из них? – минор будто её не слушал. – Ты не... враг?

– Нет, – торопливо ответила она, гадая, что он имеет в виду. – Послушайте, я не понимаю, о чём вы... Вам нужна помощь. Я...